Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

Наконец, провозглашение новых цезарей было важно Константину и с точки зрения его собственной семьи. Крисп был, как уже говорилось, сыном его наложницы Минервины. Его, как кажется, воспитывала бабушка Елена, оказывавшая все большее влияние на сына. Константин с детства привлекал Криспа к государственным и военным делам, явно рассматривая его как своего потенциального преемника. Законная жена Константина Фауста долгое время не имела сыновей. И ее довольно напряженные отношения с Еленой, и возраставшая роль Криспа, и ее бездетность — все это создавало при дворе Константина двусмысленное положение. Наконец, Фауста родила Константина-младшего. И теперь оба сына — и потомок наложницы, и отпрыск законной супруги — объявлялись цезарями и, следовательно, наследниками. Свидетельством нового положения правящей семьи стала камея, на которой изображены над императорскими орлами Елена, Константин, Константин-младший, Фауста и Крисп. Эта камея (а таких могло быть изготовлено несколько) демонстрирует полное согласие в семье августа, достигнутое, наконец, с рождением Константина-младшего и признанием наследниками обоих сыновей. Прекратились ли действительно на какое-то время распри в семье Константина или это осталось пустым жестом, неизвестно. Более поздние события показали тщетность таких попыток. Однако в тот момент Константину казалось, что он сумел укрепить свой семейный тыл, что было очень важно в предвидении возможного нового раунда борьбы за единодержавие в Римской империи.

Таким образом, при внешнем подчеркивании восстановления согласия между августами назначение цезарей на самом деле имело своей целью укрепление положения Константина.

И Константин, и Лициний считали сложившуюся ситуацию временной. Ни один из них не отказывался от намерения установить свою власть во всей Империи. Несмотря на публично демонстрируемое согласие, оба августа вскоре возобновили «холодную войну». В 317 г.

Константин стал выпускать монеты с изображениями своих божественных (divi) предков Клавдия Готского, Констанция и, как ни странно, Максимиана. Лициний прекрасно понял смысл этой чеканки. Он ответил Константину напоминанием об их соглашении, поместив на своих монетах легенду PROVIDENTIA AUGG или PROVIDENTIA CAESS (Заботливость августов или цезарей).

В политической борьбе все больше используется религиозное оружие. Константин постоянно сближается с христианами. Он издает ряд законов, благоприятных для них и дающих все больше привилегий Церкви. На его монетах все чаще появляются христианские символы, в том числе хризма, совмещенная с воинскими символами. В ответ Лициний выдвигает фигуру Юпитера. Верховный бог, как и в прежние времена, становится хранителем (conservator) августа. Другим божеством, культ которого он стал активно внедрять, является Солнце, как это было у императоров конца «военной анархии». Как и Юпитер, этот бог объявляется хранителем августа (Sol Conservator). Более того, еще недавно пропагандируя свое происхождение якобы от Филиппа Араба, Лициний теперь вспоминает свое вхождение в семью Иовиев и именно этим обосновывает свою власть. Но этого мало. Вхождение Лициния в эту семью произошло в Карнунте, где он был признан августом, а Константин лишь цезарем. Лициний явно напоминает об этом Константину. Хотя официально и после раздела Римская империя остается единой, Лициний отказывается признавать некоторые законы, издаваемые Константином. Так, последний запрещает применять распятие как вид смертной казни, поскольку крест является священным символом, Лициний демонстративно игнорирует это запрещение и продолжает прибегать к такому ужасному виду казни. В 321 г. оба императора по-разному проводят очередной ценз. Рассматривая христиан как «пятую колонну» Константина, Лициний возобновляет, хотя и в намного меньших масштабах, гонения на них. Константин открыто выступает как покровитель всех христиан, в какой бы части Империи они ни жили.

Идейная борьба была не единственным оружием соперничавших августов. После соглашения о новом разделе Империи Константин сосредоточивает свое внимание на новых владениях. Его резиденциями становятся Сирмий и Сердика. Он много занимается укреплением дунайской границы, которой угрожают сарматы и готы. Всей своей деятельностью на Балканах Константин подчеркивает, что установление его власти над этой территорией является не присоединением к его бывшим владениям, а шагом к восстановлению единства Империи. Криспа, имевшего титул цезаря, он направляет на Запад, передавая ему управление своими бывшими территориями — Британией, Галлией и Испанией. Несмотря на свою молодость, тот действует весьма успешно — побеждает франков и аламанов. Выпущенные на Западе монеты подчеркивают установившееся блаженное спокойствие (BEATA TRANQUILITAS). Обеспечив, таким образом, свой тыл, Константин с еще большим усердием готовится к новой войне с Лицинием. А тот, ранее предпочитавший Антиохию, теперь переселяется в Никомедию. Этот город, хотя и находится в Азии, расположен близко от проливов, отделяющих Азию от Европы, и может использоваться как база для европейской кампании. Кроме того, он напоминает о Диоклециане, и это — новое обращение к традициям тетрархии. К этому времени Константин стал выпускать вместо слишком дорогих ауреев Диоклециана свои солиды весом в 1/72 фунта золота. Лициний не признал их и продолжил чеканить ауреи старого диоклециановского типа.

Консулами 321 г. становятся Лициний и Лициниан, однако уже в марте этого года на торжественной церемонии в Сирмии Константин объявляет о лишении их консульства и вместо них назначает консулами своих сыновей Криспа и Константина-младшего. В этом же году Константин и Лициний, каждый в отдельности, празднуют пятилетие цезарства своих сыновей. Раскол становится совершенно явным. В 323 г. сарматы и готы прорываются через Дунай. Константин успешно отбивает их вторжение. При этом его армия проходит через Фракию, официально находившуюся под властью Лициния. Тот решительно протестует против этого и требует, чтобы впредь Константин не нарушал их соглашения. В ответ последний напоминает, что государство остается единым, а он как старший август обязан предпринять любые меры для его защиты. В следующем году Константин назначает еще одним цезарем своего второго сына, Констанция, Лициний, естественно, этого не признает. Новая гражданская война становится неизбежной. Оба противника разрабатывают планы будущей войны и собирают огромные силы. Константин вызывает из Галлии Криспа, подтвердившего действиями на Рейне свои военные способности.

Война началась летом 324 г. Константин во главе сухопутной армии вторгся во Фракию. 3 июля около Адрианополя ироиюшло ожесточенное сражение, в ходе которого Лициний, потерявший убитыми более 30 тыс. воинов, был разбит. Он отступил в Византий, надеясь отсидеться за мощными укреплениями города. Однако флот под командованием Криспа разгромил армаду Лициния во главе с Абантом и прорвался в Геллеспонт. Поняв, что он может быть окружен не только с суши, но и с моря, Лициний переправился на азиатский берег и засел в Каллиполе на берегу Боспора Фракийского. Одновременно он объявил августом своего приближенного Мартиниана.[105]

Смысл этого поступка не очень понятен. Мартиниан занимал пост главы императорской канцелярии (magister officiorum) и, следовательно, не был военным. Может быть,