Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

Лициний поставил Мартиниана во главе армии и направил ее в Лампсак, чтобы предотвратить переправу через Геллеспонт армии Константина. Однако Крисп снова разбил флот Абанта, после чего сохранение Лампсака стало бессмысленным. После нового поражения Лициний и Мартиниан отступили в Никомедию, где и были осаждены Константином. Супруга Лициния Констанция, получив предварительно заверение брата о сохранении жизни мужа и сына, уговорила Лициния сдаться. Мартиниан был убит, а Лициний официально лишен сана и послан в Фессалонику в качестве частного лица. Но, несмотря на обещание Константина, Лициний скоро был тоже убит.[106] Лициниана Константин тоже сначала пощадил, но через два года и его постигла участь отца.[107] Все распоряжения «тирана» были отменены, и на восточную часть Империи распространились более ранние постановления Константина.

Константин добился своей цели. Единство Римской империи было восстановлено, и он стал ее единственным повелителем. Его официальными помощниками — цезарями — являлись его сыновья Крисп, Константин-младший и Констанций, которого он возвел в ранг цезаря в 324 г. В следующим году Константин присвоил титул августы своей матери Елене и жене Фаусте. Все это должно было показать не только фактически, но и продемонстрировать прочность власти самого Константина и всей его семьи и, следовательно, династии в будущем.

Ни одного постороннего отныне во власти быть не должно. Династичность наследования и фамильное осуществление императорской власти стало ее принципом. Наследниками и даже младшими соправителями при жизни отца становятся сыновья. С идеей абстрактной императорской власти, в известной степени независимой от персоны самого императора, было покончено. Власть и ее носитель сливаются воедино. И в этом тоже пункт разрыва с тетрархией.

Новое положение государства и его главы подчеркивается, казалось бы, небольшим, но в действительности очень важным изменением в титулатуре. Константин оставляет уже ставший традиционным титул invictus (непобедимый) и принимает другой — victor (победитель). Победы уже одержаны, и в их числе самая главная — над Лицинием, которая обеспечила единство государства. Новый титул подчеркивает разрыв с традицией прежних императоров, он обращен не в прошлое, когда были и другие властители, так себя называвшие, а в будущее.[108]

Константин и христианство. В начале IV в. христианство широко распространилось в Римской империи. Оно еще не стало религией большинства, но число христиан и роль Церкви как института были уже столь значительными, что игнорировать проблему взаимоотношений с ними стало невозможным. Диоклециан попытался решить ее, прибегая к самым жестоким репрессиям, каких до этого христиане не знали. Его соправители, особенно Галерий и Максимин Дая, следовали его путем. Их более жесткое отношение к христианству, может быть, объясняется тем, что именно в восточной части Империи эта религия была наиболее распространена. Во многих местах христиане уже составляли большинство населения и воспринимались императорами как враждебные их власти. Противостояние оказалось столь серьезным, что одного государственного репрессивного аппарата не хватало, и восточные правители пытались настроить против христиан языческое население, однако и это не привело к успеху На Западе христиан было намного меньше, и императоры могли проводить там более мягкую политику. И Констанций Хлор после отречения Диоклециана, и Максенций после взятия им власти гонения прекратили. Правда, в момент обострения обстановки Максенций снова попытался прибегнуть к антихристианским репрессиям, но это оказалось лишь временным эпизодом, имевшим, однако, важное последствие: в момент противостояния с Константином христианское население владений Максенция поддержало его соперника.

Константин, став после смерти Констанция правителем самых западных частей Империи, в отношениях с христианами продолжил линию отца, но этим он не ограничился. Может быть, на его более активное сотрудничество с адептами новой религии повлияла мать, которая была, как кажется, если не крещеной христианкой, то очень близким к христианам человеком. После смерти Констанция она вернулась ко двору и стала оказывать все более активное влияние на сына именно в идеологической сфере. Как уже говорилось, Константин, действуя в чисто политических целях, отказался от причисления себя к семье Геркулиев и, как следствие, от самого культа Геркулеса, заменив его на почитание солнечного божества, воспринимаемого и как Аполлон, и как Sol Invictus — Непобедимое солнце. Но одновременно шел процесс все большей абстрактности божества. Будучи полностью язычником, он чаще ставил себя под покровительство безымянного и единого верховного божества. Это сближало его с христианами. Когда после победы над Максенцием он вступил в Рим, они его радостно приветствовали. Их было в Городе не так уже много — приблизительно 10 % всего населения, но такой реальный политик, как Константин, пренебречь поддержкой этих десяти процентов не мог, поэтому он сразу сделал два важных шага навстречу христианам Рима: передал римскому епископу Мильтиаду Латеранский дворец и приказал невдалеке от него, рядом с городской стеной, на развалинах казарм конных телохранителей Максенция построить христианскую базилику.

Позже распространилось повествование о знаменитом видении Константина: перед решающей битвой с Максенцием он увидел во сне хризму (пересеченные греческие буквы X и Р — начальные буквы имени Христа) и услышал повеление поместить ее на щиты и шлемы своих солдат, и тогда он станет победителем. Совсем не исключено, что этот рассказ возник в христианской среде позже, но очень скоро он был активно использован Константином. Хризма и другие христианские символы, действительно, появляются и на его воинских доспехах, и на монетах. Произошло это, однако, далеко не сразу после победы над Максенцием. Христианские символы стали появляться на его монетах едва ли раньше 315 г., т. е. накануне первой войны с Лицинием. В том же году, празднуя триумф по поводу победы над Максенцием, Константин демонстративно нс стал завершать триумфальное шествие подъемом на Капитолий и принесением там благодарственной жертвы Юпитеру.[109] Какими бы ни были его личные верования, сам он был в первую очередь реальным политиком, и публичное исповедание религии для него было очень важным, но все же лишь оружием в борьбе за власть. Поскольку на Западе, как уже говорилось, христиан было еще не очень много, Константин ограничивался почитанием абстрактного безымянного божества, божественного разума, высшего блага и могущества. Христиане могли это божество воспринимать как своего бога, а язычники — как еще одно воплощение божественного numen'a. Особое значение в этом плане имела позиция армии, в которой были и христиане, и язычники, поэтому в обращении с солдатами и офицерами Константин стремился соединить христианские и языческие символы. Так, на монете, явно предназначенной для выплаты солдатам жалованья, на аверсе появляется хризма на императорском шлеме, а на реверсе — фигуры двух Викторий, богинь победы, несущих трофеи на алтарь. Языческие божества, особенно