Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

менее романизованные, преимущественно сельские слои, в то время как Цецилиана и его сторонников поддерживали более богатые и образованные горожане. Сохраняя за собой сан верховного понтифика и на этом основании возглавляя всю культовую систему государства, Константин счел необходимым вмешаться в африканскую ситуацию.

Какое-то время император колебался. Он не очень хорошо понимал суть как уложившейся в Африканском диоцезе ситуации, так и внутрицерковных противоречий, и поручил местным властям разобраться в правоте тех и других. Те, рассматривая поведение ригористов в некоторой степени как мятеж против законных, хотя и церковных инстанций, явно встали на сторону Цецилиана. Не ограничиваясь этим, Константин потребовал вмешаться в ситуацию и римского епископа. На рубеже сентября — октября 313 г. римский епископ Мильтиад собрал в Латеранском дворце синод италийских епископов, на который были призваны главы противоположных «партий». К этому времени Майорин умер, и ему наследовал Донат, прославившийся своим стойким поведением во время гонения. Римский синод решительно встал на сторону Цецилиана и осудил Доната и его сторонников. Донат отказался признать решения синода и возглавил упорную борьбу против его решений и Цецилиана с его сторонниками. Оба противника имели своих приверженцев и вне Африки. Все это угрожало внутренней стабильности во владениях Константина. Стерпеть этого он не мог, поэтому решил собрать епископов всех своих владений.

После тщательной подготовки в августе 314 г. в Арелате собрался собор, на котором присутствовали главы и представители всех церквей Италии, Британии, Галлии, Испании и Африки. Решающую роль на нем играл Оссий, решительный противник Доната, поэтому неудивительно, что собор не только подтвердил решения Римского синода, но и принял дополнительные постановления, направленные против донатистов, как стали называть сторонников Доната. После этого Константин уже не колебался. Донатисты фактически были поставлены вне закона. На них не распространялись благодеяния, определенные Миланским эдиктом. Попытка донатистов, направивших специальную делегацию к императору, добиться от него их признания не удалась. В 317 г. Константин потребовал от них отказаться от всех своих церквей. В ответ на отказ донатистов их стали преследовать не только церковные, но и светские власти. Казалось бы, в чисто религиозный спор вмешалась римская армия. В результате донатизм стал знаменем всех, кто выступал против угнетения, несправедливости и произвола. Однако подавить донатистское движение долгое время не удавалось. К концу правления Константина в Нумидии насчитывалось 270 донатистских епископов. Остатки донатистов жили в Африке вплоть до завоевания ее арабами.

Решения Арелатского собора были направлены в Рим Сильвестру, который наследовал Мильтиаду, но по состоянию здоровья не мог лично прибыть в Арелат. В этом послании римский епископ был выразительно назван папой. Этот титул время от времени принимали епископы и ранее, но он не был прочно связан с римской кафедрой. Теперь, называя папой именно и только епископа Рима, все главы западных церквей признавали его руководство и власть над собой. Это вполне вписывалось в общую тенденцию правления Константина, создавая (или, точнее, укрепляя) церковную «вертикаль власти», параллельную подобной светской.

Значение Арелатского собора было велико. Если до этого Константин всячески демонстрировал свое желание сблизиться с Церковью, то в Арелате она сделала значительные шаги в этом направлении. Порывая с установившейся традицией и прежними церковными решениями, собор постановил, что христиане могут и служить в армии, и занимать посты в государственном аппарате, включая должность презида провинции. Солдатам-христианам было запрещено дезертировать и проливать кровь в мирное время, но разрешено это делать во время войны, не навлекая на себя никаких санкций за нарушение одной из основных христианских заповедей. Единственным ограничением был запрет участвовать в жертвоприношениях. Но так как к тому времени Константин уже принял закон, разрешавший христианам, находившимся на императорской службе, в языческих церемониях не участвовать, то оно носило чисто формальный характер. После Миланского эдикта Арелатский собор стал еще одним шагом на пути превращения Церкви в государственную.

Завоевание Востока поставило Константина перед новыми проблемами. Став единым главой государства, он должен был обеспечить стабильность во всей Империи. Он все больше покровительствовал христианству, открыто используя его в борьбе с Лицинием. Однако большое число его подданных все еще были язычниками. И игнорировать эту ситуацию Константин не мог. В 324 г., когда была одержана победа над Лицинием, он издал эдикт, гарантировавший язычникам право на отправление своих культов. Хотя он по форме в значительной степени повторял Миланский, тон его был уже совершенно другим. Теперь христианский владыка (хотя официально он еще христианином не был) милостиво разрешал ошибавшимся (а именно так были названы язычники) жить в том же мире и покое, как и истинно верующие, в надежде, что такое милостивое отношение приведет их к постижению истины. Еще позже Константин по просьбе жителей италийского города Гиспела разрешил построить там языческий храм императорского рода Флавиев и устраивать игры в честь его на языческий манер. Это показывает, что на культ императора Константин ни в коем случае не посягал.

Другой, не менее серьезной проблемой стал фактический раскол в восточной Церкви. На Востоке не один год бушевали страсти по поводу природы Христа, его отношения к Отцу, характеру Троицы. Ареной этих ожесточенных споров была Александрия, вообще являвшаяся главным интеллектуальным центром христианства. Александрийский пресвитер Арий, выступая за строго монотеистическое толкование новозаветных текстов, заявлял, что Бог Отец един, безначален, неизменен, не создан никем и никто не может быть равен Ему по сущности; Он прежде всех времен сотворил из ничего Сына, который и есть Христос, а после этого — и весь мир. Христос, таким образом, в отличие от Отца, имеет начало и является совершенным творением Божественной воли, но все же творением и уже поэтому не обладает той же сущностью и не может быть Ему равен. Троица, по Арию, состоит из соподчиненных, а не равноправных членов.

Против Ария решительно выступил епископ Александрии Александр, а его наиболее ярым сторонником стал дьякон Афанасий. Оба они заявляли, что Сын, как и Отец, существует от века, никем не создан, но лишь вочеловечился для спасения людей и мира. Он единосущен Отцу, а члены Троицы равноправны. Александр отлучил Ария от Церкви, но это не остановило ни Ария, ни его сторонников. Из Александрии эти споры распространились по всему римскому Востоку. Дело не ограничивалось словесными баталиями, а порой переходило в уличные беспорядки. Церковь стояла на грани полного раскола на арианскую и афанасианскую.

Запад почти полностью остался в стороне от всех этих дискуссий, поэтому и Константина эти проблемы не интересовали. Однако после завоевания Востока быть в стороне от решения вероучительных проблем он не мог, поскольку они разрушали единство Церкви. В суть разногласий император