Потерявший солнце. Том 3 - FebruaryKr

Мужчина задумчиво хмыкнул и поерзал, располагаясь удобнее.

Только сейчас юноша имел счастье полностью разглядеть свою добычу, которую неизвестно зачем выловил в подвале и притащил в нору. В воспоминаниях Мастер был изящен и обладал утонченными манерами. Он пах сладко и привлекательно. Сейчас же на постели лежал мрачный, раздраженный и нетрезвый мужчина с агрессивным блеском в глазах, и пахло от него вином и кровью, а еще — застарелой болью и страхом, который сочится из каждой поры так давно, что впитался даже в кости.

Шелковое синее одеяние оказалось безнадежно испорчено. Подол был украшен темными разводами и винными брызгами, воротник распахнут, а один рукав и вовсе отсутствовал — не то обрезан, не то выдран. Впрочем, он не пропал: им была замотана рана на предплечье, от которой и исходил почти скрытый винными парами запах крови. Цвет ткани был неразличим под слоем бурых подтеков.

— Насмотрелся? — мрачно уточнил Мастер, и Кот решился поднять глаза.

Лицо мужчины было бледным и вытянутым книзу, с четко обозначенными скулами. Легкая матовость кожи намекала на наличие пудры, но более никаких следов краски; даже губы выглядели бледными, посеревшими. От уголков глаз разбегались тонкие морщинки, а веки казались желтоватыми.

И глаза эти горели ярко, лихорадочно и зло. Кот споткнулся об этот взгляд, как ударившаяся о стекло птица. Ему показалось, что он увидел в зеркале самого себя. Глаза Мастера были точно того же зелено-желтого оттенка, как и его собственные, а узкая щель зрачка пульсировала.

— Зачем ты вообще меня сюда притащил, пялиться? — продолжал бубнить Ло Чжоу, и его взгляд вдруг стал слегка расфокусированным. — Почему ты вообще здесь? Разве не должен сидеть рядом со своим хозяином, а?

Кот недоуменно моргнул. Все вопросы, которые он хотел задать, повылетали из его головы, и в мозгу воцарилась какая-то паническая пустота и тишина.

Мастер приподнялся, с подозрением посматривая на него.

— Только не говори, что он уже успел снова куда-то влезть. Сегодня я совершенно точно ничем не смогу ему помочь, — пробормотал он, пытаясь сдуть с лица длинную прядь. Потерпев поражение, мужчина с трудом перенес вес тела на одну руку, второй убрав волосы. — Ответишь или будешь молча смотреть на меня, как на снег посреди лета? Что…

Гулкая пустота внутри головы распространилась ниже. Тонкой указующей ниточки, тянувшей Кота к Юкаю, больше не было.

Видимо, его лицо стало по-настоящему страшным, потому что министр вдруг замолчал и прищурился.

— Нет, — тихо и с ожесточением произнес он, — нет… Ты смотришь так, как будто он или умер, или отпустил тебя. Но умереть он не мог, потому что ты все еще жив…

Монотонный голос и неуклюжие, медленные движения Мастера заставили Кота расслабиться. Задумавшись, он пропустил стремительный рывок и полетел на кровать.

Глаза Ло Чжоу горели, а тело исходило жаром. Он молниеносно подмял юношу под себя, раскаленные пальцы проникли под ворот рубашки, безжалостно раздирая ткань. Его лицо было неподвижным, словно у мраморной статуи.

Кот молча смотрел на него, не пытаясь помешать или отбиться.

Разодрав рубаху надвое, Мастер с рычанием сорвал остатки ткани и отбросил в сторону, обнажая оба предплечья. От метки осталось только воспоминание да едва заметный след на коже.

Мужчина замер, переводя взгляд с левого предплечья на правое. Не доверяя своим глазам, он посмотрел на свою замотанную рану и снова обшарил руки Кота от плеч до самых кончиков пальцев.

— Не может быть, — пробормотал он. — Как он мог дать тебе свободу?

Голос его был глухим и лишенным жизни. Словно марионетка в неумелых руках, он неловко скатился в сторону и скорчился на краю кровати, закрыв голову руками.

— Откуда вы знаете про метку? — невнятно спросил Кот. Голова гудела. — Почему от вас так пахнет? Вы были связаны с учителем, я знаю, но почему от вас пахнет им прямо сейчас?

— Не твое дело! — коротко огрызнулся Мастер и перевернулся на спину. Яркие утренние лучи с беспощадной жестокостью очертили резкий профиль.

— У вас ведь глаза такие же. Но уши… Кто вы? — Кот ощутил, что мозг его вот-вот взорвется.

Хоть у кого-то здесь нет двойного дна?

— Не понимаю, о чем ты, — отстраненно сообщил Ло Чжоу. — Мы закончили?

Коту показалось, что тот сейчас поднимется и уйдет, утягивая за собой весь невыносимый груз тайн и секретов, и оставит его, Кота, в безнадежной растерянности, однако Мастер только сложил руки на груди и продолжил лежать. Румянец коснулся его щек, оставляя розовые следы, и даже губы влажно заалели.

Наблюдающий за происходящим Кот приподнялся, на коленях подобрался ближе и заглянул в лицо министру.

— А вас совсем развезло, — ехидно сообщил он, глядя на трепещущие ресницы, — в подвале-то было холодно, а здесь тепло. Ну как, теперь готовы отвечать на мои вопросы?

Мастер сморщился, зло фыркнул и вдруг широко зевнул.

— Оставь меня в покое, — утомленно пробормотал он и отвернулся от истекающего солнечными лучами окна, зарываясь в складки одеяла.

Кот ухмыльнулся. Растерянный, опьяненный и сонный Мастер казался расслабленным и милым, однако юноша был не настолько глуп, чтобы верить в его беспомощность.

— Да к демонам… — пробормотал Ло Чжоу и попытался подняться, путаясь в полах платья и покачиваясь из стороны в сторону. — Я сам уйду.

— Ну уж нет, я не для того вас тащил, чтобы вы мне рубашку разодрали и ушли молча, — возмутился Кот и потянулся было ухватить Мастера за руку.

Кисть обожгло болью. Юноша отшатнулся в сторону и скатился с кровати. На тыльной стороне ладони протянулись пять глубоких, кровоточащих царапин.

— Еще раз коснешься меня — и я вырву тебе лапы, — сдавленно прошипел Мастер. Его правая рука была скрючена, под ногтями виднелись алые полоски.

Кот глубоко втянул пропитавший все вокруг травянистый запах с нотками крови и оскалился. Зверь глубоко внутри заворочался.

— Ответов я не добьюсь? — коротко спросил он. — Видимо, не добьюсь.

Холодная ярость пеленой встала перед глазами.

Этот мир издевался, с садистским удовольствием вытягивая из Кота все жилы. Он получал оплеуху за оплеухой, начиная с пробуждения среди ненормальных полулюдей-полуживотных, которые оказались куда хуже и тех и других; осознание собственной