Потерявший солнце. Том 3 - FebruaryKr

— И все эти годы ты один, а он не подозревает, что ты… — Кота разобрал истерический смех. Он вспомнил боль в глазах Ши Мина, короткие проблески чуждой для него жестокости и осторожную, уютную заботу. — Пожалуйста, скажи, что он ничего не знает.

Я не переживу, если он тоже был среди тех, кто наступил тебе на горло.

— Откуда ему знать? Я и сам только недавно разобрался до конца, что это и как оно работает. — Мастер помолчал и запрокинул голову, позволяя солнечным лучам огладить лицо. — Я за всю жизнь не видел никого, похожего на меня. Ты первый. Откуда нам обоим было знать?..

Ло Чжоу зажмурился, и с него словно сошла плотно приросшая маска, обнажая измученную плоть.

— Я думал, что это дружба, — хрипло, вымученно заговорил он. — Откуда мне было знать, что моя жизнь уже закончилась? С тех пор меня больше не было — ни дня, ни секунды, — а был только он и его желания. Старый император принял меня, дал мне возможность выслужиться, вынюхивая и выпытывая информацию. Тогдашний маршал пил больше, чем следовало, и даже не смог запомнить, когда выложил мне все о смерти родителей Ши Мина. Сначала это была просто информация, которой я должен был распоряжаться, но со временем… Это стало навязчивой идеей. Я должен был отомстить, должен был ответить на причиненную ему боль, чтобы Ши Мин не лез сам в эту грязь. И я… ответил.

Огонек муки и безумия мелькнул в зрачках Мастера.

— Я сдал этого маршала, когда он ввязался в дурацкий заговор. С него сталось бы потянуть Ши Мина за собой… И второй заговор, унесший жизнь старого императора, тоже моих рук дело. — Он замолчал и усмехнулся язвительно, но вместе с тем униженно. — Я был тем, кто на самом деле заставил Юкая убить отца. Это оказалось несложно: мальчик и вправду был готов на все ради брата и ненавидел отца, но именно я толкнул его на убийство. К тому времени старый император готов был избавиться от Ши Мина точно так же, как избавился от его родителей. Императору всюду мерещились заговоры, только вот настоящие он не смог отличить от тех, что существовали только в его разуме… Одного я не учел — способностей сибайцев.

Голос его становился все громче, едва не срываясь на крик.

— Я — самое страшное зло, которое случалось с этой страной! — Ло Чжоу закусил губу, и вниз по подбородку скользнула капелька крови. — Все это — моих рук дело! Только так я мог защитить его, я только так и умею защищать… Не закрывая собой, а упреждая удар.

— Поэтому ты не говорил про Юкая? — Кот наконец нащупал ускользающий смысл и похолодел. — Нет, я не понимаю.

Не хочу понимать.

— Старый император был опасен, и я уничтожил его, — равнодушно заметил Мастер. — Наставник-предатель был виновен и глуп, но дорог Ши Мину, поэтому мне удалось сохранить ему жизнь, пусть и поунижаться пришлось достаточно — и мне, и самому Ши Мину. Но к тому времени, когда я узнал о Юкае… им уже нельзя было встречаться. Он не мог выжить, не было ни единого шанса, его душа должна была разлететься на части. Если бы Ши Мин увидел его смерть своими глазами… Его жизнь оказалась бы короткой и полной боли, и тут я не смог бы ему помочь. Ты знаешь, ты должен знать, как это страшно!.. В твоих действиях нет никакой логики, ты просто кидаешься на опасность, как бешеный пес. Бросаешься и грызешь, и воешь, и не знаешь, что еще сделать, чтобы тоска внутри унялась. Я должен защитить его ценой любых жизней — чужих или своей. Должен оградить… ото всех, от всего, закрыть…

Голос сорвался на высокой ноте, и Мастер отвернулся, неловко пряча лицо.

— Он никогда не приказывал мне, и это оказалось самым страшным, — со злостью продолжил он. — Когда не знаешь, что предпринять, делаешь так, как видишь. Но я вижу неправильно. Я изломан, и мое понимание справедливости для других кажется чудовищным. Но я не мог не делать этого. В тебе я увидел себя и себя же возненавидел, а потом и его возненавидел… Было бы легче, будь я чистокровным… А теперь ты свободен, а я обречен гнить вечно, пока не останется от меня только злость. Я никому не был нужен ни дня, ни секунды. Я полз наверх, искал крохи о том, кто я и откуда, а когда добрался — кубарем покатился в бездну, из которой уже не смог выбраться. Я нашел себя прошлого, но потерял всякое будущее. Наверное, я меняюсь, и чувство вины не дает мне уйти сейчас, толкает на попытки что-то исправить… Но как только я сделаю все, что смогу…

Кадык его нервно дернулся.

— Живой труп, — прошептал Мастер и ухмыльнулся криво.

Его беспокойные пальцы тем временем превратили окровавленную повязку в сотни крошечных лоскутков, но он продолжал разрывать их, разделять на отдельные нити.

— Мы скажем ему, и он отпустит тебя! — Кот соскочил с кровати и заходил из стороны в сторону. Из груди рвалось глухое рычание. — Он хороший, он не станет мучить тебя. Раз меня отпустили, значит, способ есть… Он ведь где-то здесь? Он приехал за мной или к нему?

— За вами обоими. — Ло Чжоу покосился на Кота и покачал головой. — Осторожнее. Заполучив свободу, не стоит вручать себя очередному хозяину на следующий же день. Сейчас, когда можешь выбирать, ты вернешься к Юкаю или уйдешь? Ты ведь нужен ему.

Кот замер и нахмурился. Хвост хлестнул по ногам.

— Должно быть, я выгляжу смешным и жалким, но я не смогу быть рядом с человеком, который причинил мне боль. Со мной нельзя так. Если я в силах помочь, я помогу, а после уйду.

Мастер спокойно кивнул и принялся собирать медные кудри.

Глава 20

Ветер широким потоком врывался в распахнутые ворота. Створки протяжно скрипели, и похожий на хриплое карканье звук разносился над давно не чищенными дорожками. На площадке у главного входа молчаливым стражем высилась темная статуя с неузнаваемыми искаженными чертами. Она казалась очень старой, будто ее время было на исходе и