Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

Для свободы впервые воспрянув,

         Хочет жить материк Азиатский!

Можно закрыть глаза и в тысячный раз услышать мягкий грудной голос поэта, читающего эти строки перед студентами в одном из колледжей Лахора, или на знаменитой мушайре — соревновании поэтов в Дели, или среди арабских поэтов в Каире, или под жгучим бездонным африканским небом в Конакри.

Сам голос поэта выражает очень многое. Я был свидетелем выступлений Мирзо Турсун-заде на вечерах поэзии за рубежами нашей родины, и уж таково волшебство его стихов, что весь зал, по восточному обычаю, начинал повторять запоминающиеся строки. Но это происходит только тогда, когда стихи глубоко затрагивают сердечные струны слушателей, когда каждое слово поэта находит настоящий большой отзвук. Такими качествами обладает замечательная, глубоко народная поэзия Мирзо.

У Турсун-заде есть поэма «Хасан-арбакеш». Это — история таджикского парнишки, который, если просто сказать, с ишака пересаживается на автомашину. Несложная биография — в ней есть и любовь, и радость, и горечи, — но поэма, рассказавшая о ней, имеет большое и чрезвычайно важное значение не только для таджикской поэзии, но и для поэзии всего советского Востока. Больше того, эта поэма имеет огромное значение для всех азиатских литератур, для литератур тех народов, которые нынче еще не имеют возможности выдвинуть своих Хасанов, потому что сам социальный строй держит их в условиях неравенства. Веселый, певучий Хасан-арбакеш — представитель нового, советского Востока, идущего широким шагом к высотам культуры. Таких Хасанов-арбакешей мы видели в стенах высших учебных заведений, встречали на фестивалях, и они, эти таджикские юноши и девушки, учили многих своих азиатских и африканских собратьев новой жизни.

Новой, светлой жизни всем своим творчеством, талантом, сердцем, мудростью общественного деятеля и поэта учит миллионы читателей Мирзо Турсун-заде. Трудно назвать азиатскую страну, в какой бы не был Турсун-заде. Но не только Азия, но и Африка и Европа слышали с трибун конференций и различных литературных и общественных встреч пламенные выступления писателя.

В поэме «Дорогая моя» поэт как бы оглядывает и свой путь, и путь своих друзей и говорит, обращаясь к своему другу и товарищу — к жене:

Дорогая моя, не сердись на меня,

Неповинного мужа напрасно браня.

Колесил-колесил я по шири земной,

И опять я с тобой, я вернулся домой.

.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .

Счастье жизни на этой земле я постиг!

Здесь, на этой земле, я родился и рос,

Здесь я первое слово любви произнес,

Здесь открыл я глаза, увидал небеса,

Услыхал родников и стихов голоса,

Здесь, на этой земле, я впервые постиг:

Человек стал высок, человек стал

                                                   велик!..

Дорогая моя, мы с тобою вдвоем

В молодые года создавали наш дом.

Посмотри же, он светит светлей

                                                с каждым дном,

Потому что в нем больше друзей

                                                 с каждым днем,

Посмотри же: он выше и шире теперь,

Слышит все, что рождается в мире

                                                    теперь;

Посмотри же: простого таджика семья

С миром правды слилась, дорогая моя!

Сегодня Мирзо исполнилось пятьдесят лет. Что же, это возраст мужества и мудрости, возраст новых свершений и раздумий о прошлом, настоящем и будущем. На столе поэта лежат чистые белые листы. Турсун-заде перед новыми свершениями. Нам, его товарищам и друзьям, отшагавшим многие годы вместе с ним, от всей души хочется поздравить нашего нежного и доброго Мирзо с первым пятидесятилетием, сказать, что мы его любим, что ценим его как большого, настоящего друга, замечательного советского поэта. Сказать, что он сам как бы собирает, солидаризирует миллионы сердец и своим трудом, и своей общественной деятельностью, которой он отдает много сил как председатель Советского комитета солидарности стран Азии и Африки.

От всей души, дорогой Мирзо, на многие годы!

1961

УСТРЕМЛЕННЫЙ В БУДУЩЕЕ

У каждого поэта своя судьба. И, наверно, каждый большой поэт по-своему счастлив. Я видел, как был счастлив старый друг Гафур Гулям. Маленький эпизод в его жизни, совсем незаметный, но мы, гости Узбекистана, этот эпизод запомнили. И сейчас, в те дни, когда уже самого поэта нет, остались только его стихи, я снова вижу золотую осень Узбекистана, раннее утро в красивом, заполненном яркими цветами городе Намангане.

Это были дни декады русской литературы и искусства в Узбекистане. Сердечно встречали в республике русских писателей и актеров. Но особенно мне запомнилась одна встреча.

Перед тем как отправиться из Намангана дальше в путь, мы вышли из гостиницы, и вместе с нами в легкой рубашке навыпуск, в черной тюбетейке Гафур Гулям, как всегда, свежий, словно не было накануне большого пути и горячего напряженного вечера. Поэта окружили ребятишки в красных галстуках. Все они были ему по пояс. Он возвышался среди них, улыбаясь и протягивая каждому руки.

— Гафур-ака! Гафур-ака! — кричали мальчики и девочки.

Все знали своего большого поэта Гафура. Всем нам всегда было радостно и приятно бывать под гостеприимной крышей в доме Гафура Гуляма, читать стихи, слышать его удивительно музыкальную поэтическую речь, делить с ним добрую чарку вина.

Все это было и уже никогда не повторится, но в памяти осталось навечно, ибо нет большей радости для писателя, для поэта, чем эта, когда тебя так запросто называют по имени, когда ты всюду свой и всюду тебя встречают с открытым сердцем.

Гафур Гулям прошел большую, напряженную жизнь, много писал, встречал беды и радости со своим народом. Каждая радость и каждая печаль не просто оставались у него в душе, а выходили на страницы газет, журналов, затем собирались в книги. И в трагические, тяжелые дни апреля 1966 года, когда сурово дрогнула ташкентская земля, Гафур Гулям был в своем городе. К его слову прислушивались, и слово это, как всегда, было обращено к народу.

В книге «Драма и подвиг Ташкента» есть слова Гафура Гуляма, как будто бы прозаические, но такие же большие и глубокие, как и все, что было написано им в стихах: «Соотечественники! Дорогие мои ташкентцы! Я горжусь мужеством жителей нашего города. Молодых и старых, мужчин и женщин! Горжусь строителями, не уступающими в терпении и усердии, да простится мне это сравнение, муравьям, кои могут волочить в свое гнездо груз, во много раз превышающий их вес. Горжусь их душевной щедростью, любовью к близкому, горжусь их во все проникающим разумом,