Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв

Я поймал влажную ткань, прижал к лицу, дыша через сырую преграду. Вода фильтровала алхимическую дрянь, снижая жжение. Газ не был смертельным ядом — Эль-Карнах, видимо, рассчитывал, что парализованной жертвы хватит для других, более механических ловушек. Но глаза слезились невыносимо.

Мы застыли, прижавшись спинами к стенам, кашляя и плача в мокрые тряпки, пока вентиляция усыпальницы медленно вытягивала белесую дрянь в щели в полу.

Крэг, прижимая к лицу изорванный кусок синей мантии, который смотрелся в его руке как носовой платок, шмыгнул носом.

— Воняет, — прогудел он в нос, его мутные глаза слезились, но голос оставался ровным. — Как мертвая крыса. В бочке с кислым вином. Неприятно. Но Крэгу не страшно. Крэг пил такое вино в порту.

Сбоку донесся сдавленный хрип Харгрима. Гном утер слезящиеся глаза и, не отнимая мокрой тряпки от рта, выдал тираду на древнегномьем, от которой, казалось, должны были потрескаться камни.

— Идиоты… — прохрипел подрывник, когда кашель немного отступил. — Кусок идиота с секирой. Будь это хлорный эфир, твои легкие уже вытекли бы через нос!

— Нормально, — я утер лицо рукавом, чувствуя, как жжение сменяется тупой пульсирующей болью в висках. — Все живы. Лира, хорошая реакция. Двигаем дальше, пока эта дрянь не распылилась снова.

Мы прошли еще шагов сорок, прежде чем коридор резко изогнулся. Здесь, в небольшом расширении, похожем на слепую нишу для отдыха стражи, воздух был затхлым, но чистым — газ сюда не дошел. Я привалился к стене, давая отряду секунду, чтобы проморгаться и откашляться.

Взгляд скользнул по нише. Просто углубление в камне. Но на полу, полускрытый наметенной веками пылью, лежал предмет.

Я шагнул вперед, наклонился и поднял его.

Черный оникс. Маленький обломок размером едва ли с ладонь, с неровными зазубренными краями — идеально подходящий по фактуре к тем кусочкам, которые у нас уже были. Знакомая кроваво-золотая клинопись тускло мерцала в сером полумраке.

Призыватель потерял его? Или выбросил за ненадобностью?

Я молча протянул обломок Харгриму и Лире.

Гном, все еще сопящий и трущий красные глаза, взял камень. Лира заглянула ему через плечо. Я внимательно наблюдал за их лицами. На этот раз никакой скрытной переглядки — зато я увидел, как синхронно они побледнели. Глаза волшебницы расширились, а Харгрим стиснул челюсти так, что борода пошла ходуном.

Повисла тяжелая пауза, прерываемая лишь сиплым дыханием Крэга.

— Ну? — не выдержал я. Голос прозвучал как удар хлыста. — Что там еще? Великий Архитектор оставил рецепт пирога? Или очередное предупреждение, от которого вы оба сейчас поседеете?

Лира сглотнула. Посмотрела на меня — в ее глазах плескался чистый, незамутненный ужас. Тот самый, что возникает, когда человек осознает масштабы чужого безумия.

— Марек… — голос едва слышен, как шелест сухих листьев. — Помнишь, мы читали, что Венец помнит каждого, кто его касался? Что он оставляет отпечаток их боли?

— Помню. Вечная агония и безумие. Я не собираюсь его надевать, пташка. Мне нужно просто засунуть его в мешок.

— Там не только боль, — процедил сквозь зубы Харгрим, не отрывая взгляда от обломка. Его обычно насмешливое лицо превратилось в маску мрачного фатализма. — Архитектор пишет дальше. Там… голоса.

— Какие еще голоса?

— Голоса тех, кто носил его раньше, — тихо продолжила Лира, руки снова мелко задрожали. — Венец не просто сохраняет память. Он хранит в себе остатки душ. Те, кто его надевал, иногда начинали слышать друг друга. Разговаривать с теми, кто умер тысячи лет назад. Короли, жрецы, безумцы — все заперты внутри этого металла. Они кричат. Спорят. Требуют.

Она облизала пересохшие губы.

— И самое страшное: Архитектор пишет, что если у носителя не хватит воли, этот хор просто сожрет его личность. Выжжет разум, оставив пустую оболочку, которой будут управлять мертвецы.

Я молча смотрел на них. Перевел взгляд на кусок оникса в толстых пальцах гнома, забрал его. Камень холодил кожу даже сквозь перчатку.

Отлично. Просто великолепно. Наниматель отправляет нас за куском проклятого золота, которое не просто дарует вечную агонию. Оно предоставляет тебе компанию в собственной голове. Десятки безумных мертвых королей, орущих и грызущихся в твоем черепе, пока ты медленно превращаешься в марионетку для их коллективного сумасшествия. Жалкая судьба для вора, который всю жизнь ценил тишину и одиночество превыше всего.

Я сунул обломок в скрытый карман под курткой.

— Замечательно, — сухо констатировал я. — Значит, если кто-то из вас вдруг почувствует непреодолимое желание примерить корону, чтобы посмотреть, как она сидит, — предупредите меня заранее. Я перережу вам горло из милосердия. Идем.

Мы покинули нишу, погружаясь все глубже в недра усыпальницы.

Воздух здесь стал другим. Пропал запах серы, исчезла алхимическая вонь. Остался только сухой, пыльный холод гробницы. И что-то еще. Давящее ощущение чужого присутствия — то самое чувство, когда знаешь, что на тебя смотрят из темноты, оценивают, ждут ошибки.

Коридор вывел нас в просторную квадратную камеру. По углам стояли массивные колонны, высеченные в форме фигур в балахонах, поддерживающих свод.

Я остановился на пороге, подняв руку. Что-то было не так. В тенях за колоннами было движение.

Три низших упыря. Я узнал их бледные, обтянутые полупрозрачной кожей тела, слепые морды и вытянутые когтистые лапы. Мы уже встречали эту падаль наверху. Там они были хаотичными, жалкими тварями, бросающимися на любой шум с грацией голодных крыс. Но эти трое вели себя иначе. Они не бросились на нас, едва мы вошли. Не издавали того мерзкого клокочущего визга. Они стояли. Припав к каменному полу, изгибаясь, как натянутые луки. И двигались… синхронно. Один упырь, самый крупный, медленно шагнул в центр камеры, под тусклый луч серого света, падающий откуда-то сверху. Встал там, низко опустив морду, словно бросая вызов. Два других в ту же секунду скользнули в густые тени за колоннами, расходясь по флангам.

По спине прошел холодный пот.

Они применяли тактику.

Тот-Кто-Во-Тьме действительно проснулся. Сон Дракона закончился окончательно. Хозяин Эре-Нергала открыл свое Око, и его ледяная воля теперь текла по мертвым венам каждой гниющей твари в этом городе, превращая разрозненные стаи падальщиков в единый, управляемый разум. Антимагическая защита Архитектора могла глушить заклинания, но связь демона с его марионетками, видимо, работала на иных, более глубоких уровнях проклятия.

Они слушали. Они ждали приказа сверху.

— Крэг, правый фланг, — коротко бросил я, выхватывая меч. — Молчун, держи левый. Центральный мой.

Упырь в центре дернулся, и это послужило безмолвным сигналом. Твари сорвались с места одновременно.

Тот, что бежал на меня, стелился над самым полом. Я не стал ждать — шагнул навстречу, сокращая дистанцию. Тварь оттолкнулась задними лапами,