Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв

взмывая в воздух, целясь когтями мне в лицо. Я упал на спину, скользя по пыльному камню, выставив меч клинком вверх. Упырь, ведомый чужой волей, попытался извернуться в полете, но инерция взяла свое. Лезвие с тошнотворным хрустом распороло ему живот от паха до грудины. Вонючие внутренности вывалились на меня, но я уже откатился в сторону, вскакивая на ноги.

Справа раздался тяжелый удар. Крэг не стал мудрить. Принял прыжок упыря на бронированный наплечник, крякнул от веса твари, свободной рукой перехватил ее за тонкую шею и с чудовищной силой впечатал головой в колонну. Раздался треск раскалывающегося черепа. Бугай брезгливо стряхнул обмякшее тело на пол.

Но третий упырь оказался умнее.

Поняв, что засада провалилась, он не стал ввязываться в безнадежный бой с Молчуном. Тварь резко затормозила, когти высекли искры из камня, развернулась и метнулась к темному выходу из камеры, в противоположный коридор.

Он бежал, чтобы сообщить Хозяину. Стать глазами, которые подтвердят, кто именно находится в гробнице.

— Не дайте ему уйти! — крикнул я, метнув нож вдогонку, но лезвие лишь чиркнуло по плечу твари, не замедлив ее.

Упырь почти достиг спасительной темноты, когда случилось то, чего никто из нас не ожидал.

Лира, до этого жавшаяся к стене, шагнула вперед. Лицо бледное, искаженное смесью страха и отчаяния. Сложных заклинаний она плести не стала, зная, что стены выжгут ее магию. Сунула руку в карман мантии, выхватила щепотку серого порошка, выпрошенного у Харгрима, сжала в кулаке и резко чиркнула серебряным перстнем по камню стены. Искра, высеченная металлом, смешалась с крошечным, сырым выбросом ее собственной энергии, которую она вложила в этот жест, проигнорировав жгучую боль в пальцах.

Вспышка.

Не заклинание. Не боевой огонь. Просто короткий, ослепительно яркий хлопок света, похожий на вспышку магния.

Упырь, чьи глаза за минувшие тысячелетия отвыкли от солнечного света, инстинктивно дернулся. Тварь жалобно, по-собачьи взвизгнула, потеряла координацию, лапы заплелись, и она кубарем покатилась по плитам, не добежав до коридора всего пару шагов.

Харгрим не упустил шанса. Подскочил к барахтающейся твари, и тяжелый, окованный сталью боевой молот с мерзким хлюпающим хрустом опустился на череп упыря. Тварь дернулась и затихла.

В камере воцарилась тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь нашим хриплым дыханием.

Я утер пот со лба, обтер лезвие меча о край плаща убитого упыря и посмотрел наверх, в непроглядный мрак свода. Ощущение чужого, давящего взгляда не исчезло. Оно стало сильнее. Я чувствовал, как нечто огромное, древнее и полное черной ненависти там, наверху, за пределами этой гробницы, шарит по камням своим взором, ища оборвавшиеся нити своих слуг. Тот-Кто-Во-Тьме знал, что кто-то убил его гончих. Знал, что мы здесь. И теперь время пошло не на часы — на минуты.

Я перевел взгляд на выход из камеры. Коридор закончился.

В десяти шагах от нас, в конце короткого прохода, возвышалась дверь. Она ничем не походила на парадные врата зиккуратов. Массивная плита, грубо вытесанная из цельного куска черного базальта. Без украшений, без ручек, без скважин. Просто глухой камень, закрывающий вход в главную камеру гробницы Эль-Карнаха. В святая святых. Видимо, это и есть то слепое пятно, недоступное Тому-Кто-Во-Тьме.

Я медленно подошел к ней. Сердце билось ровно, но в животе свернулся холодный узел. На черном камне двери отчетливо, пугающе свежо виднелись следы. Глубокие, до белой крошки процарапанные борозды от когтей — они тянулись сверху вниз, словно кто-то колоссально сильный пытался вырвать этот камень голыми руками. А на полу, прямо перед дверью, темнели густые, еще не до конца засохшие капли той самой черной кислотной крови. Призыватель был здесь. И его демоны заплатили свою цену, чтобы взломать этот замок.

И самое главное. Массивная каменная створка не была закрыта плотно. Между ней и косяком зияла щель шириной в ладонь. Из этой щели тянуло невыносимым могильным холодом и такой замогильной тишиной, от которой начинали ныть зубы.

Дверь была приоткрыта.

Глава 13

Скрип дверной плиты о каменный косяк прозвучал в тишине гробницы так, словно кто-то сдирал крышку с тысячелетнего саркофага. Я навалился плечом, уперся сапогами в пыльный пол и с глухим рыком протолкнул створку ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, не зацепившись перевязью. Запекшаяся на камне кровь демона противно хрустнула под подошвой.

Я шагнул в главную камеру Усыпальницы Эль-Карнаха.

Воздух здесь был не мертвым, как в коридорах, — он был густым, перенасыщенным, словно я сунул голову в остывающую печь, где только что сожгли бойню. Резкая едкая вонь паленой серы мешалась со сладковатым ароматом горелого мяса и чем-то неуловимо кислым — запахом вскипевшего камня. Дышать стало тяжело, каждый вдох обжигал горло.

Молчун скользнул следом, сразу ушел влево, растворился в тенях вдоль округлой стены. Крэг ввалился с лязгом, заполнив собой проем, следом, кашляя от смрада, протиснулись Лира и Харгрим. Гном тут же поднял фонарь повыше, откинул заслонку на полную — болезненно-зеленый свет выхватил из мрака масштаб помещения.

Это была исполинская круглая зала с куполом, уходящим так высоко, что свет до него не добивал. Но величие архитектуры меркло перед тем, что здесь произошло совсем недавно.

— Матерь Божья… — сипло выдохнул Харгрим, и рука с фонарем дрогнула.

Зала выглядела так, будто здесь прокрутили через мясорубку стадо взбесившихся троллей. Гранитный пол был изрыт глубокими рваными рытвинами, местами камень оплавился, превратившись в черные стекловидные лужи. Повсюду темнели размашистые кляксы демонической крови, а воздух все еще слабо дрожал остаточным напряжением выпущенной на свободу разрушительной силы.

Призыватель не просто прошел здесь. Он устроил бойню.

Я двинулся вперед, осторожно ступая между кислотными лужами, взгляд скользил по каждому дюйму пространства. В центре, на возвышении из трех широких ступеней, стоял постамент — высеченный из цельного куска оникса, похожий на приземистый трон без спинки. Трон был пуст. А вокруг него, искореженным хороводом, валялись обломки.

Я подошел ближе. Это был не мусор — куски колоссального каменного стража, голема крупнее даже Слепых Судей. Его грудная клетка, высеченная из белого гранита и испещренная глубокими охранными рунами Эль-Карнаха, была расколота надвое. Руны почернели и растрескались, лишившись силы. В нескольких шагах, прислоненная к стене, валялась оторванная рука стража — пальцы толщиной с мою ногу, сжатые в кулак, намертво стиснувшие кусок вырванного хитинового панциря и клок жесткой черной шерсти.

— Демоны рвали его на части, — тихо сказал я, приседая на корточки возле руки, и провел пальцем по глубоким, проплавленным бороздам в белом камне. — А он рвал их. Это была не драка. Мясорубка на истощение. Архитектор оставил хорошего сторожа.

— Недостаточно хорошего, — проворчал Харгрим, обходя постамент. Гном пнул мелкий осколок гранита. — Чернокнижник прорвался. Забрал то, за чем пришел. Венец ушел, Марек. Мы опоздали.

Я выпрямился,