Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв

Крэг оказался рядом раньше, чем я успел моргнуть. Не тормозя, не отталкивая нежить в сторону, гигант нагнулся на ходу, сгреб Лиру поперек туловища одной рукой прямо за пояс мантии, а второй подхватил с земли пыльный сверток.

Одним молниеносным, чудовищно сильным движением он вскинул девчонку себе на левое, закованное в сталь плечо, как мешок с зерном, сунул ей в руки табличку. Упырь, бежавший следом, просто врезался в его бронированное бедро, отлетел в сторону и умчался дальше, даже не зарычав.

Крэг продолжал бег, не сбив дыхания ни на йоту. Секира лежала на правом плече, волшебница — на левом.

Лира, болтаясь вниз головой, сначала вцепилась в края его помятой кирасы, тяжело дыша. Потом, осознав свое положение, слабо дернулась.

— Крэг… пусти, я… я сама пойду… — пробормотала она, и лицо ее залилось краской, заметной даже сквозь слой серой пыли. Ей было невыносимо стыдно висеть перед всем отрядом в таком нелепом положении. — Я тяжелая… тебе трудно нести…

Здоровяк не сбавил шага.

— Маленькая волшебница врет, — спокойно, басом отозвался он, глядя перед собой. — Волшебница легкая. Как бурдюк с элем.

Он задумчиво пожевал губу.

— Только эль лучше. Эль булькает и вкусный. Волшебница не булькает. И от нее пылью пахнет. Но нести можно. Сиди тихо, бурдюк. Будешь дрыгаться — Крэг уронит.

Лира замерла. Я видел, как краска стыда на ее лице смешивается с искренней, растерянной благодарностью. Она крепче прижала к себе таблички и перестала сопротивляться, покорно свесив ноги по широкой спине гиганта.

Я отвернулся, пряча кривую ухмылку, и снова уставился на дорогу.

Мы входили во Внутреннее Кольцо. Здешняя архитектура давила масштабом: улицы становились шире, зиккураты выше, превращаясь в подобие искусственных гор из черного и белого камня. И река нежити здесь становилась только гуще. Теперь мимо нас неслись не только упыри и гули. Из темных переулков, из провалившихся подвалов выползало то, что веками пряталось от света. Существа, сшитые из кусков разных тел, скрепленные ржавыми скобами. Иссохшие до состояния мумий жрецы в истлевших золотых одеяниях, скользящие над землей, не касаясь камня. Многоногие твари из голых костей и бледной, дрожащей слизи.

Это был парад уродства, кошмар, воплощенный в разлагающейся плоти. И мы бежали в самом его сердце. Я чувствовал себя щепкой в потоке нечистот, прорвавшем городскую плотину. Один неверный шаг, одна заминка — и вся эта масса раздавит нас, затопчет, перемелет в кровавую кашу, даже не заметив нашего исчезновения. От этого ощущения собственной ничтожности перед древним злом внутри разрасталась ледяная пустота.

Но впереди, за пеленой тумана, гул уже начал меняться. Ровный рев бегущей толпы разбился на осколки. В него вплелись новые, резкие звуки. Лязг когтей о железо. Влажный треск пробиваемого хитина. Ярость, от которой закладывало уши, и резкие вспышки неестественного света, проступавшие сквозь серую мглу.

Грохот столкновения.

— Пришли! — крикнул я, не оборачиваясь, стараясь перекрыть шум.

Улица делала крутой поворот и уходила наверх, переходя в широкую, вымощенную белым камнем террасу, нависающую над центральной площадью.

Мы взбежали на эту возвышенность. Я рухнул на колени у самого края обломанного парапета, задыхаясь, сжимая в одной руке кинжал, в другой — арбалет. Молчун опустился рядом бесшумно. Харгрим, хрипя и осыпая проклятиями всё сущее, упал на живот слева от меня. Крэг аккуратно спустил Лиру на плиты и выпрямился, оперевшись на секиру.

Я стер пот, заливающий глаза, и посмотрел вниз.

Площадь, раскинувшаяся перед нами, была огромной. И прямо сейчас она превратилась в филиал Бездны. Мы успели вовремя. Две силы — древний ужас Эре-Нергала и амбиции безумного чернокнижника — столкнулись в смертельной схватке. И то, что открылось моему взгляду, заставило меня забыть об усталости. Идеальный хаос — тот, в котором вору предстояло найти свой единственный, золотой шанс.

В центре площади стояли они. Козлоногие демоны. Мои старые знакомые, с которыми я предпочел бы никогда не знакомиться. Их осталось меньше, чем было у Черных Врат. Четыре исполинские туши, покрытые жесткой черной шерстью и хитиновыми пластинами. Они стояли плотным кругом, спина к спине, образовав живую стену из мяса, рогов и когтей.

А на эту стену со всех сторон катился настоящий океан.

Пробудившийся Эре-Нергал взбесился окончательно. Низшие упыри, слепые гули, куски вздутой плоти, волочащие за собой гнилые кишки, — вся эта масса непрерывным воющим потоком захлестывала демонов, как прибой захлестывает одинокий утес.

Козлоногие рвали их походя, без напряжения. Узловатые лапы взлетали и опускались, как поршни какой-то адской машины. Когти вспарывали гнилую плоть, срывали головы, разбрасывали рваные тела десятками. Брусчатка давно перестала быть желтой — она скрылась под слоем хлюпающего месива. Черная, кислотная кровь демонов смешивалась со смрадной жижей нежити и стекала в стоки бурлящими ручьями. От раскаленной трением и заклинаниями кладки поднимался густой желтоватый пар.

Но равновесие, поначалу казавшееся незыблемым, начало смещаться. На смену тупому пушечному мясу из переулков повалила старшая нежить. Умертвия в истлевших, но еще крепких доспехах, с ржавыми секирами и двуручными мечами. Эти не бросались бездумно — в них еще жила остаточная боевая выучка. За их спинами, скользя над землей, появились личи — иссохшие скелеты в лохмотьях, чьи кости источали потрескивающий, болезненно-зеленый могильный свет.

Один из личей вскинул костлявую руку. Сгусток темной силы сорвался с его пальцев и врезался в грудь ближайшему к нам козлоногому демону. Удар был такой силы, что тварь отшатнулась. Черная шерсть на груди вспыхнула бездымным пламенем, хитин треснул и почернел. Демон взвыл — в этом крике была не только ярость, но и настоящая боль. В ту же секунду умертвие в латах подскочило сбоку и с размаху опустило ржавый меч на левую руку твари. Лезвие не перерубило кость, но вошло глубоко в мышцу. Демон заревел, дернул рукой, отшвырнув умертвие ударом копыта, но из раны уже хлестала дымящаяся кровь.

Я наблюдал за этим со странным, отстраненным профессиональным интересом. Демоны Бездны, казавшиеся непобедимыми в Ущелье, здесь, в сердце Эре-Нергала, истекали кровью, уставали, получали раны. Значит, они были смертны. Значит, их можно было измотать.

Я скользнул взглядом за их спины, в самый центр защищаемого круга.

Там, у подножия расколотого надвое обелиска, стояла маленькая сгорбленная фигура в темном плаще.

Призыватель.

Он не участвовал в бою. Даже не смотрел, как его демонов неуклонно нарезают на куски. Чернокнижник стоял на коленях, низко склонившись над плитами.

Я прищурился, разглядывая детали.

На его голове, тускло поблескивая в сером свете, лежал венец. Тонкий, изящный обруч из белого металла с единственной крупной матовой жемчужиной. Тот самый Венец, который мы видели в видении Эль-Карнаха на голове безумного короля Нергала. Тот, за которым нас послал