Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв

Я медленно поднял взгляд.

Туман Того-Кто-Во-Тьме никуда не делся. Он все еще нависал над площадью, клубясь и пульсируя. Бог был здесь. Просто ждал, пока осядет пыль, чтобы забрать свое.

А значит, у нас оставались секунды. Считанные, истекающие кровью секунды на решение, от которого зависело, сгнием мы в этом городе или уйдем отсюда с легендой.

Куда бежать?

Вниз, к пробитой стене зиккурата, где среди кирпичного крошева лежит сейчас Призыватель? Жив он или мертв — неизвестно. Если мертв — Венец валяется рядом. Но там же, в небе, нависает хозяин Эре-Нергала, чей следующий удар сотрет нас в пыль.

Или прочь? Развернуться, уйти по крышам, бросить проклятый контракт и убраться из Города Мертвых, пока нас не заметили?

Холодный расчетливый азарт хищника, увидевшего единственную щель в капкане, медленно вытеснял парализующий страх. Я посмотрел на Молчуна. Он тоже смотрел на пылящий пролом в стене зиккурата. И в его глазах читался тот же ответ, что зрел у меня.

Мы не уйдем с пустыми руками.

Я сжал рукоять меча, чувствуя, как на губах расползается кривая, обреченная усмешка.

— Харгрим, готовь порох, — тихо, но твердо сказал я, не отрывая взгляда от дыры в стене. — Мы идем за короной.

Глава 15

Пропасть между терминами «опасно» и «смертельно» стерлась в ту самую секунду, когда невидимый кулак Того-Кто-Во-Тьме вмял Призывателя в стену зиккурата. Я не стал дожидаться, пока осядет каменная пыль или пока разъяренный бог решит нанести второй удар по площади, накрытой его клубящимся, пульсирующим туманом. В Кожевенном ряду учили: если в таверну влетает городская стража, не смотри, кого они бьют, — просто ныряй в ближайшее окно и не возвращайся.

Я сорвался с карниза первым. Не прыгнул, а скорее позволил телу упасть в контролируемом, скользящем полете, группируясь еще в воздухе. Мои сапоги с хрустом врезались в кучу свежего щебня и битого кирпича, наметенную у самого пролома. Облако серой пыли мгновенно забило легкие, на зубах заскрипела известка. За моей спиной раздался тяжелый, металлический лязг — Крэг рухнул в крошево, как сброшенная с телеги наковальня, едва не отдавив мне пятки. Следом, яростно чертыхаясь и проклиная свои короткие ноги, скатился Харгрим. Гном пыхтел, как кузнечные меха, но одной рукой он намертво вцепился в локоть Лиры, буквально волоча волшебницу за собой, чтобы она снова не споткнулась и не сломала себе шею на этих руинах. Молчун… Молчун не издал ни звука. Он просто возник справа от меня, словно сгустился из поднятой пыли, без единой царапины на своем безупречно тёмном плаще.

Я рванул внутрь пролома, перехватывая кинжал обратным хватом.

Дыра в стене была колоссальной. Рваные, зазубренные края древней кладки торчали во все стороны, как сломанные ребра огромного зверя. Из почерневшего камня хищно изгибались ржавые железные скобы, обнаженные чудовищной силой удара. Воздух здесь был густым, почти осязаемым от взметнувшейся пыли. Сквозь эту пелену я успел разглядеть остатки былой роскоши — по обе стороны от пролома куски обвалившейся штукатурки всё ещё хранили обрывки древних фресок. Жемчужные Короли, пирующие за золотыми столами, с лицами, стертыми временем и демонической кровью, теперь казались издевательской насмешкой над тем адом, в который превратился их город.

Первое помещение, в которое мы ввалились, когда-то было хранилищем или складом подношений. Сейчас это была свалка. Перевернутые, высеченные из цельного базальта сундуки валялись вверх дном. По полу толстым ковром рассыпалось содержимое разбитых глиняных урн — серая, жирная зола, в которой то и дело блестели пожелтевшие фаланги пальцев или осколки черепов. Мой сапог с хрустом раздавил чью-то челюсть, но я даже не замедлил шага. Времени на сантименты и археологию не было. Впереди, сквозь клубы пыли, зиял еще один пролом — черная, неровная рана в следующей стене. Призыватель и его живой щит прошили это здание насквозь. Путеводной нитью служили жирные, дымящиеся мазки черной демонической крови на белом камне и борозды от когтей.

Я перепрыгнул через расколотую надвое алебастровую колонну и резко затормозил, гася инерцию.

В глубокой нише справа, среди перекрученных деревянных стеллажей, мелькнула тень. Серая, влажная кожа. Спина, изогнутая дугой. Упырь. Тварь, потревоженная грохотом, вскинула слепую, усеянную клыками морду, разворачиваясь к нам. Мои мышцы инстинктивно сжались, готовясь к броску. Краем глаза я заметил, что палец Харгрима уже лег на капсюль зажигательной шашки.

Но упырь не прыгнул.

Тварь замерла на долю секунды, ее ноздри судорожно втянули воздух, а затем она издала тонкий, почти собачий скулеж. Она не смотрела на нас. Она «смотрела» вверх, сквозь пробитые перекрытия, туда, где над улицей нависала подавляющая, сокрушительная аура её истинного хозяина. Упырь просто развернулся, поджав костлявый хвост, и на четырех лапах метнулся в противоположную от пролома темноту, словно спасаясь от гнева Того-Кто-Во-Тьме.

Я выдохнул сквозь стиснутые зубы. Это была временная милость. Бог Эре-Нергала сейчас был занят другим, и его марионеткам было плевать на залетных воров, пока не поступит прямой приказ рвать нас на куски.

— Ходу! — рявкнул я, возобновляя бег.

Мы влетели во второй пролом, затем в третий. Коридор разрушений превратился в почти идеальную, прямую линию, словно кто-то провел по чертежам архитектора невидимым, исполинским пальцем, стирая преграды. Я скользил по битому камню, и мой мозг, привыкший оценивать толщину стен при планировании взломов, автоматически фиксировал детали. Внешние стены зиккурата были циклопическими, сложенными из подогнанных друг к другу монолитов. Но здесь, внутри, кладка оказалась дрянной. Дешевый пористый камень, жидкий раствор, пустоты между перегородками. Классическая экономия подрядчиков. Жемчужные Короли могли мнить себя богами, но их строители воровали так же, как воруют мастера гильдий в нашей Столице. Коррупция пережила тысячелетия. И именно эта жадность древних прорабов позволила телам демонов пробить три стены насквозь, не превратившись в кровавую кашу при первом же столкновении. Ирония, которую я бы оценил за кружкой эля, но не сейчас.

Мы ворвались в последний зал.

Здесь воздух был настолько плотным от кирпичной взвеси и запаха серы, что его можно было резать. Бывшая сокровищница или, возможно, личный молитвенный чертог. Стены украшали хорошо сохранившиеся барельефы: коленопреклоненные жрецы, протягивающие руки к пустому центру комнаты.

Именно здесь полет закончился. Четвертая стена — массивная, несущая, сложенная из гигантских гранитных блоков — выдержала удар. Она покрылась густой паутиной глубоких трещин, из которых сыпался песок, но устояла.

Картина, открывшаяся нам, заставила бы поморщиться даже бывалого столичного палача.

Козлоногий демон был буквально вмят в гранит. Исполинская туша, которая в Ущелье казалась мне воплощением несокрушимой мощи, теперь представляла собой влажное, пульсирующее месиво. Толстый хитиновый панцирь на его спине треснул и