Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв

Еще недавно, когда мы неслись в хвосте мертвых легионов, город был просто хаотичным потоком — твари пробегали мимо нас, влекомые зовом просыпающегося хозяина. Теперь что-то неуловимо изменилось. Будто натянули разом тысячи невидимых нитей.

Я осторожно выглянул из-за камня. Желтый туман по мостовой заволновался. В тридцати шагах, у входа в узкий переулок, застыла стая гулей — десяток тварей. Мгновение назад они рвались к центру площади. Теперь все они, будто по одной команде, замерли и стали разворачивать слепые, усеянные клыками морды в нашу сторону — с одинаковым мерзким хрустом шейных позвонков.

И вой над городом сменил тон. Из бессмысленного голодного рева он превратился в низкий, тягучий гул — так подают сигнал своре на охоте.

Тот-Кто-Во-Тьме понял, что Призыватель мертв. Понял, что короны у него больше нет. И понял, у кого она теперь.

Они искали нас. А Венец служил маяком, который указывал им путь.

— Демоново семя, — выдохнул я, вжимаясь в камень.

— Что там, тень? — прохрипел Харгрим, подползая ближе. Борода его была серой от пыли.

— Охота, Харгрим. На нас. Нежить больше не течет мимо — теперь она смотрит на нас каждым гнилым глазом.

Голова заработала быстро, привычно раскладывая по полкам скопированную в архиве Сайласа карту. Мы стояли на стыке первого и внутреннего кольца. Те самые прямые проспекты Жемчужных Королей, которыми я недавно любовался с Башни Бальзамировщиков, теперь превратились в наш смертный приговор. Выбеги мы на широкую улицу — и нас сметет волной гнилого мяса быстрее, чем я успею взвести арбалет.

Значит, только через Артерии Утилизации. Единственная известная нора за внешнюю стену. К ней нужно было пробиваться сквозь технические кварталы бальзамировщиков — узкие тупики, кривые арки.

— На запад, к стокам! — рявкнул я, поднимаясь и перехватывая меч. — Держитесь глухих дворов, не суйтесь на прямые улицы. И не отставать. Кто споткнется — останется здесь навсегда.

Гули у переулка сорвались с места. Никакого рычания — только скрежет когтей по брусчатке.

Мы бросились в боковой проход, едва разминувшись с передней тварью.

Побег превратился в рваный, лихорадочный забег. Я шел первым, работая мечом так скупо, как только мог: никаких широких замахов, никакого благородства. Короткий тычок в глазницу выскочившему из подворотни умертвию. Подсечка под гнилые колени, чтобы тварь рухнула под ноги своим же сородичам. Грязная, крысиная работа — не убить, а пробить дорогу и не сбавить темп. Голова Призывателя мешала, оттягивала руку, холодные зубы пару раз больно ударили меня по бедру, но выпустить эту ношу означало предать то, ради чего мы принесли все эти жертвы.

Коридор из серого камня резко сузился. Сзади нарастал булькающий гомон — за нами шла целая свора.

— В сторону! — рявкнул вдруг Харгрим, останавливаясь у горловины прохода.

Я вжался в дверную нишу, потянув за собой Лиру. Крэг просто закрыл лицо бронированным предплечьем.

Гном не глядя выудил из подсумка пузатый глиняный горшочек с торчащим запалом, чиркнул кресалом, встроенным прямо в перчатку, — искра лизнула шнур.

— Жрите, утырки! — рявкнул Харгрим и швырнул заряд в самую гущу серой массы, хлынувшей в узкий проход. — Клан Железной Кирки дерьма не делает!

Взрыв ударил по ушам так, что их заложило. Но это был не огонь — узкий каменный коридор сработал как направляющее дуло. Осколки брусчатки, гвозди и куски свинца, щедро напиханные гномом в снаряд, выкосили передние ряды нежити, превратив их в кровавое решето. Ударная волна отбросила остатки стаи назад, свалив их в один дергающийся клубок. Воздух заволок едкий желтый дым.

— Хорошая акустика, чтоб ее, — довольно прохрипел подрывник, отряхивая сажу с бороды. — Пошли, пока они там в своих кишках путаются!

Мы выскочили на небольшую заваленную обломками площадь. И тут нам не повезло.

Прямо поперек пути, волоча за собой обрывок ржавой цепи, переваливалась туша — то ли сшитая из нескольких тел, то ли просто разросшаяся от времени: бугры гниющего мяса, три несоразмерные руки, голова, вросшая в плечи без шеи. Тварь заметила нас, издала низкий булькающий звук и двинулась наперерез, растопырив когти с неожиданной для такой туши прытью.

Я сбился с шага, соображая, как обойти эту гору, не завязнув мечом в жирном слое.

Но Крэг не искал обходных путей.

Гигант не замедлился ни на миг. Он даже не поднял секиру. Просто опустил лысую, покрытую татуировками голову, выставил бронированное плечо и разогнался.

— Мертвяк думает, он широкий, — прогудел он на бегу. — Крэг шире.

Столкновение вышло чудовищным. Треск ломающихся ребер и рвущейся плоти прокатился по площади. Удар, в который здоровяк вложил весь свой вес вместе со сталью доспеха, снес тварь с брусчатки — ее отбросило на пять шагов, она впечаталась в остатки каменной скамьи, хрипнула и больше не шевелилась.

Крэг, даже не сбив дыхания, стряхнул с наплечника ошметок гнилого мяса.

— Крэг тяжелее, — сообщил он и побежал дальше.

Мы нырнули в очередной лабиринт террас. До Артерий оставалась примерно треть пути. Но усталость брала свое. Я слышал, как за спиной с надрывом дышит Лира. Она держалась изо всех сил, путаясь в подоле мантии, спотыкаясь на неровностях. Страх гнал ее вперед, но у тела есть пределы.

На перекрестке двух кривых переулков ее сапог попал в выбоину. Лира вскрикнула, потеряла равновесие и упала, разодрав ладони.

— Вставай! — рыкнул я, оборачиваясь.

Поздно. С нависающего карниза бесшумно, как гигантский паук, спрыгнул гуль. Он ждал и теперь обрушился прямо на лежащую девчонку.

Лира закричала, перевернулась на спину, выставив руки вперед. Тварь придавила ей ноги, клацнув пастью в дюйме от лица. Слюна брызнула ей на щеку. Я рванулся к ней — четыре шага, меч в правой руке, голова в левой — и уже понимал, что не успеваю. Гуль вырвет ей горло раньше.

Но Лира не застыла в оцепенении, как это было раньше. Отчаяние, копившееся все эти дни, наконец прорвалось наружу. Ее глаза сузились в точки. Она не искала слов для литургических формул Коллегии — сработал чистый инстинкт, помноженный на искру дара.

Она растопырила окровавленные пальцы, направив их в слепую морду гуля.

Воздух между ладонями и тварью сжался. Не пламя, не молния — просто глухой удар силы, сплетенной из чистого Света. Вспышка была короткой, но такой яркой, что осветила переулок как днем. Гуля отбросило, будто под него подсунули копыто лошади, — он перевернулся в воздухе, морда почернела от контакта с магией.

Секундной заминки хватило. Я оказался рядом одним прыжком, обрушив клинок сверху вниз — сталь с хрустом вошла в затылок дезориентированной твари, пригвоздив ее к камням.

Я выдернул меч, рывком поднял Лиру за шиворот на ноги.

— Жить