Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

И здесь они лежат, пока не умрут или пока не выздоровеют и вернутся домой, где — то же самое…

Мы пробыли в Адене четыре дня и все четыре дня общались с йеменскими евреями, или, вернее, они с нами. Кроме того, о нас узнали Бней-Исраэль и тоже приходили к нам на корабль, просто чтобы посмотреть на белых евреев из очень далёких стран. Сефардская община тоже нас не подвела. Но они были немного удивлены, тем что мы так сдружились с йеменцами и бней-израильтянами, которых они считали евреями более низкого положения.

Йеменским евреям тоже было что рассказать. У них в Йемене было еврейское государство, которое существовало долгое время, а затем было разрушено арабами. Тем не менее их влияние сильно ощущалось в Йемене, и примерно в пятом веке правитель Аравийского полуострова Зу Нувас[177] (Кудрявый принц) принял иудейскую веру и жестоко преследовал немногочисленных христиан, живших там в то время. Это разозлило христианского императора Константинополя, который призвал эфиопских негров напасть на арабов. С помощью христианского императора они напали на Аравию и завоевали её. Затем Зу Нувас покончил жизнь самоубийством. Даже тогда им удалось сохранить свою политическую независимость. Наихудшие времена пришли для йеменских евреев, когда появился Мухаммед и начал мечом и огнём обращать человечество в свою религию. Последователи Магомета долго осаждали еврейские города-крепости и еврейскую столицу Сану[178] и долго не могли их взять. Сопротивление было сломлено лишь тогда, когда прибыл сам Мухаммед со своим неисчислимым войском и после тяжёлого боя взял крепость. Затем евреи Йемена пережили худшее разорение в своей истории. Затем Мухаммед убил большинство евреев и принудил многих из них принять его веру с помощью инквизиторских методов. С тех пор и по сей день для евреев Йемена продолжается цепь бед, страданий и унижений, и с тех пор началась для евреев Йемена настоящая горькая жизнь в изгнании.

В городе и порту Адена их положение лучше, поскольку здесь действуют не все ограничительные законы[179]. Так как настоящий хозяин этого края — Англия, не позволяет диким арабам садистски совершать преступления по отношению к евреям.

К счастью, евреев там сейчас немного — может быть, тысяч тридцать. Большинство из них бежали в Израиль. Желание попасть на святую землю стало для них психозом. Большинство из них придерживаются этой мечты и строят странные планы, как её реализовать.

На третий день мы обедали у них. Я заблудился и не смог пойти. Вернувшись, наши евреи с энтузиазмом сообщили, что за них была принесена жертва. На большом дворе зарезали овцу, её очистили, как обычно, с большими церемониями, жертву положили в песок, на горящие угли и раскалённые камни. Во дворе были установлены низкие столы и длинные скамейки. Они почтили своих новых братьев вкусным жареным мясом, халой, овощами, фруктами и вином. Вся трапеза представляла собой процесс еды, пения и молитвы. Но женщин во время процедуры замечено не было, всю процедуру проводили мужчины.

После еды, наша компания провела сбор. Собрали несколько фунтов и передали деньги для обеспечения постельными принадлежностями больных в богадельне.

Раввин Меир Бенхарт пригласил нас в путешествие по Адену. У него было достаточное количество машин не только для нас, но и для влиятельных франков. Ничего интересного мы не увидели. Наоборот, мне были противны арабы, которые взяли такой благословенный Богом уголок и превратили его в свинарник. Всё грязно: люди, одежда, дома, переулки, везде заметны дефекты, произошедшие от лени, небрежности и пренебрежения.

Вечером наш меценат пригласил нас в кафетерий — большой чёрный дом. Видимо, в кафетерии готовились к нашему приходу, потому что еда и напитки были совершенно европейские. Мы заняли очень большую комнату. Кроме нас и сефардов там никого не было. Мы сели, и вокруг нас начали ходить официанты. Нам предлагали самое лучшее и красивое. Странная вещь: почти все сефарды могли свободно говорить на арабском, иврите, французском и английском языках. Мы очень интересно провели время. Говорили о евреях в Аравии, в Земле Израиля, в Эфиопии, о белых евреях, которых они приняли в Адене. О возможности реализации сионистской идеи. После того как мы провели пару часов за столами, Мейер объявил, что его сестра будет играть для нас на пианино. И она действительно была хорошей актрисой. Она играла для нас классическую музыку, а затем перешла к некоторым ариям. Мы от всей души ей аплодировали. В конце она начала играть «Ещё не потеряна»[180]. И тут произошло то, что живо стоит перед моими глазами, и я не смогу забыть этого до конца своей жизни. Вся толпа встала и запела хором так душевно, так глубоко, что на глазах у всех выступили слёзы. И я, никогда не слышавший о гимне и очень воодушевившись «Швуе»[181] («Братья и сестры»[182]), под влиянием общего настроения тоже начал подпевать. На сердце что-то сжалось, на глазах тоже появились слёзы, хотя я не плачу перед лицом самых больших несчастий, и мне стало немного плохо, и я вышел из кафетерия во двор. И тут я наткнулся на другую картину. Двор был заполнен йеменцами и Бней-Исраэль. Лишь самые удачливые из них смогли каким-то образом увидеть в окно, что происходит в столовой. Все они вместе пели «Атикву», с плачем и сердечной яростью…

А когда нам пришлось покинуть Аден, провожать нас пришёл весь город, а когда через несколько часов наш корабль отчалил, мы увидели на пляже массу евреев, они просто плакали, из последних сил выкрикивая нам свои пожелания, чтобы наш путь был благословен, чтобы мы благополучно прибыли в святую землю — Эрец-Исраэль и поцеловали землю путей её.

Корабль оторвал нас друг от друга. Долго-долго мы махали нашими платками и шляпами, пока от аденских евреев не остались одни силуэты… и мы почувствовали себя потерянными…

Как бы странно это ни звучало для наших евреев, но по легендам местных евреев Аден был построен евреями в очень давние времена, ещё до разрушения Первого храма[183]. 75 тысяч евреев покинули тогда Иерусалим, долго скитались по пустыне и, наконец, поселились здесь, построили себе город и дали ему имя Аден[184], потому что посчитали это место раем[185].

Мы въезжаем в Африку

В Адене, как и во всех портовых городах, высадилось множество пассажиров и