Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская

рождения, как известно, нужны двое. И скорее всего, одним из этих двоих был некто Сорокин. Мужского пола. Таких в Нижнем Новгороде сейчас насчитывалось всего-то двое: Ник да его дедушка.

Ещё прибавим сюда покойного отца Ника. Итого трое Сорокиных, которые могли оставить где-то внебрачное потомство.

Ник отпадает по известной причине. Он и поцеловался с барышней всего однажды — на том самом злосчастном балу, после которого на женщин даже посмотреть не мог, чтобы уши не краснели.

Остаются двое — ныне покойный Всеволод Сорокин да отставной генерал Игнатий Васильевич. Вероятно, кто-то из них и породил того бастарда, который потом убил отца Ника. Но позвольте, если это ещё и был сын Всеволода Сорокина, то это совсем скверно, ибо отцеубийство — один из самых тяжких грехов. Прах таких людей смешивают с болотной жижей, их имена вымарывают навсегда из семейных летописей, их не поминают в семейных усыпальницах и вообще стараются их никогда не упоминать.

Такой человек навлекает позор и проклятие на весь род. Господи, как ужасно осознавать, что и семья Сорокиных, у которых из наследников один невезучий Ник, в довершение ко всем испытаниям, ещё и столкнулась с подобным кошмаром.

Однако Ник смутно подозревал, что дедушка об этом потерянном родственнике либо знал, либо догадывался. Потому Ник и полез в дедушкин тайник. И что, много узнал? Да почти ничего.

Ник лёг обратно на подушку и смотрел, как полоса утреннего света становилась всё ярче, хотя дождь не переставал. Что же делать?

Как всё сложно. Ник чувствовал себя так, словно пытался взобраться в одиночку на высокую лысую гору. Руки соскальзывают, с вершины всё время летят камни, и помощи ждать неоткуда.

Можно, конечно, поговорить с дедушкой, только отставной генерал вряд ли станет делиться секретами с недалёким стажёром, пусть и внуком. К тому же, незаконные дети — известный повод для сплетен, да и пятно на фамилии, так что дедушка может просто отказаться обсуждать этот вопрос.

Лют мог бы помочь, да ему сейчас в пору подумать о собственном здоровье. С кем же можно потолковать о таком щепетильном вопросе?

Выбор-то небольшой, правда? Перебрав в уме тех, с кем столкнула судьба, и к кому он теперь мог обратиться за помощью, Ник усмехнулся. Нервный и нарушающий все правила страж Ордена. Незарегистрированная ведьма. Студент, запертый в тушке хомяка. Вот и всё.

На следующее утро после завтрака Ник сказал домашним, что отправляется в госпиталь, чтобы навестить Люта. Нагрузившись домашними пирожными, Ник отказался от семейной кареты, на которой настаивал дедушка, и вышел в промозглое июньское утро.

Мокрая мостовая будто подсвечивалась, кареты и дома вокруг стали глянцевыми. Ник сел в общественный трамвай и направился к Печорской слободе. В госпиталь можно заехать и потом, ещё и привет от тётушки передать, а пока следовало разобраться с важными насущными вопросами. Одинокая вдова ведь должна знать абсолютно все семейные секреты, верно? А какие не знает, до тех докопается, так что первый визит сегодня — к тётушке.

А второго и не потребуется, потому что уже в саду Ник услышал доносившийся из тётушкиного дома голос Люта.

Глава 24. Пока играет «джинн»

Когда Ник прошёл в гостиную, то сразу увидел перебинтованного, словно мумия, Люта, лежащего на кушетке под светлым пледом. Людмила сидела рядом с микстурой и чайной ложечкой, а Лют громко высказывал, почему он не желает принимать лекарств.

— И нечего заливать в меня эти медицинские сиропы, — сурово выговаривал Лют, уворачиваясь от ложечки, словно малыш от нянюшки. — Это всё сплошное шарлатанство! Эти эскулапы только деньги горазды вытягивать из больных, и если к ним обращаешься, то вообще потом не выздоровеешь, так и будешь всю жизнь пилюли кушать.

Потом он коротко вдохнул, чтобы продолжить тираду, но в этот момент Мила ловко подсунула ему микстуру в ложке. Лют стал театрально отплёвываться, размахивая перевязанными руками. И тут заметил Ника и наконец заулыбался:

— Нектарий, дружище! Наконец-то! Проходи скорее! А то меня тут насовсем залечат.

Мила встала, учтиво кивнула Нику и куда-то ушла, а Ник занял её место у кушетки и спросил:

— Как ты тут оказался?

— Сам не понял, — понизив голос, произнёс Лют. — Меня в госпиталь хотели упечь, я написал отказ, а меня карета вместо квартиры сюда и привезла. Не иначе, эта ведьма как-то всё устроила, только ума не приложу, зачем ей это нужно. С чего ей желать моей смерти, а?

— Может, наоборот? — с сомнение произнёс Ник. — На тебя ведь уже покушались, и не раз. Здесь тебе безопаснее.

Лют откинулся на подушку, подвигал обожжёнными бровями, будто перепроверяя версию Ника. Потом спросил:

— А с чего ей печься о моей безопасности?

— Не знаю, — пожал плечами Ник. — По доброте?

Лют только опять повёл бровями, которые, к слову, у него почти отсутствовали, как и ресницы. Похоже, ему опять довелось нырнуть в пламя.

— Скажи, а кто такая мадам Цианотия? — спросил Ник почти шёпотом.

— Тебе зачем? — прищурился Лют.

— Надо, — просто ответил Ник.

— Надо, — усмехнулся Лют. — Взрослеешь? Отпустило?

— Мой дед ей зачем-то писал, — сознался Ник.

— А ты как об этом узнал? — игриво подмигнув, спросил Лют.

— Сам-то как думаешь?

— Ладно, — улыбнулся Лют. — Это хозяйка «Дома речных лилий». И нет ничего удивительного, что твой дед отправлял ей письма. Я же говорил, у него там агентура.

— Он продолжает ей писать, — тихо произнёс Ник. Ведь дедушка часто отправлял свою личную птичку в полёты, и адреса там сохранились.

— Ну, мало ли, — двинул бровями Лют.

В этот момент вошла тётушка в сопровождении Милы, в ладонях которой сидел Лап. Ник встал и вежливо поклонился. Хомяк приветственно помахал ему лапкой.

— Здравствуй, Нектарий, — произнесла тётушка, чуть кивая. — Как здоровье? Как дедушка?

— Всё в порядке, — солгал Ник, как это полагалось в аристократических домах.

— Чему мы обязаны удовольствием принимать тебя сегодня? — спросила тётушка, усаживаясь в кресло. А потом вдруг прикрикнула: — Даже не думай!

— О чём? — растерялся Ник.

— Это я не тебе, — отмахнулась тётушка. — Наш дорогой пациент, видишь ли, сговорился с нашим жильцом, чтобы тот достал для него ключи от дома и кареты. Сбежать решили.

— Я никуда не собираюсь, — замахал лапками хомяк. — А ключи просто