Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская

Вот что, — медленно проговорила тётушка. — Сделаем так. Ник принесёт к ним во двор бутыль с «джинном». И прикрепит записку, что, дескать, это подарок какой-то дамочке от поклонника. Пока эти мамзели будут смотреть представление, Ник пролезет в кабинет хозяйки. А потом я его подстрахую.

— «Джинн»? — переспросил Ник, ошарашенный таким дерзким планом. — Это же жуть как дорого.

— Милый, я — один из главных акционеров фабрики «джиннов», — снисходительно произнесла тётушка. — Заговорённая вода для нескольких марок бутылей — это моя разработка.

— Не знал, что дамы обладают таким мастерством, — с уважением проговорил Лап. — Снимаю перед вами шляпу.

И он умудрился сделать поклон, раскручивая лапку.

— Шляпа тебе сегодня понадобится, — глянула на него тётушка. — Ты едешь с нами.

Лап плюхнулся задом на подлокотник, ошарашено глядя на тётушку.

— Вы серьёзно думаете, что сможете найти что-то в кабинете Цианотии? — презрительно спросил Лют. — Думаете, если у неё и были письма от Сорокина, она их до сих пор хранит?

— Сударь, вам знакомо такое понятие, как шантаж? Или страховка? — Не дожидаясь ответа, тётушка поднялась и оправила платье. — Мила, найди для Ника самый тёмный и неприметный костюм. А я пока спущусь в погреб, выберу бутыль.

Через несколько минут они снова встретились в гостиной. Тётушка принесла большую бутыль тёмного стекла, как будто с шампанским, только на самом деле в ней было спрятано иллюзорное магическое представление.

А вот дальше пришлось ждать вечера. Не заявляться же в «Дом речных лилий» среди бела дня. Ника временно отправили на службу, где он просто сидел в лаборатории, коротая время за алхимическими фолиантами. Вроде как квалификацию нарабатывал. Хорошо, что стажёра работой не нагружали, и вообще мало кто обращал на него внимание — все только и делали, что перешёптывались о прошедшей операции. Восхищались Лютом, обсуждали магический конфискат, а ещё гадали, с чего это вдруг Огнев вообще дал добро на такое дело.

Рабочий день ещё не закончился, а Ник уже бросил свои книги и направился обратно к тётушке, где его переодели в тёмно-серый простенький костюм, какие обычно носят неприметные служащие. Мила постаралась и подогнала одежду точно по мерке, которую быстро сняла ещё утром.

С рыжими вихрами пришлось повозиться, но Миле удалось густо напомадить кудри, чтобы выглядели потемнее и спрятать их под кепи, как у рабочих. Ещё и козырёк глаза прикрывает, что тоже на руку. Лапа поместили в большой карман на куртке, да ещё тётушка выдала Нику перчатки и ботинки, не оставляющие следов. Откуда они у неё взялись, даже спрашивать не стоило.

— А теперь самое главное, — спокойно произнесла тётушка, накидывая дорожный плащ. — Евгений, будьте любезны ваш жезл.

— Мой — что? — округлил глаза Лют. — Да никогда!

— Вы хотите разобраться с гибелью вашей жены и друга или нет? — просила тётушка таким тоном, что Нику показалось, будто гроза собирается.

Тётушка просто подошла к Люту, и, глядя на него сверху вниз, протянула раскрытую ладонь. Лют, раздувая ноздри и сопя, всё же вытащил откуда-то из складок пледа свой магический жезл и вложил в тётушкину руку.

— Если кто-то об этом узнает, — прошипел Лют, — нам всем крышка.

Тётушка, по-прежнему глядя ему в глаза, протянула жезл Нику. Тот спрятал его в карман.

Затем тётушка оправила плащ, взяла летний кружевной зонтик и чинно направилась к выходу.

— Счастливо, — улыбнулась им вслед Мила.

— Спасибо, — вяло ответил Ник и на ватных ногах двинулся вслед за тётушкой.

До него ведь только теперь дошло, что он ввязался в очень сложную, опасную и нелегальную операцию, и действовать ему придётся почти в одиночку. Лют-то остался лежать под присмотром Милы. А тётушка только довезёт его до Ярмарки и останется ждать в карете. Ну, или будет прогуливаться по пассажу. В общем, из союзников у Ника сегодня — только говорящий хомяк.

А из инструментов — только чужой магический жезл да удача. Господи, пусть повезёт! Ну пожалуйста! Ведь они же ради благого дела стараются!

По дороге к Ярмарке Ник волновался так, что у него ноги дрожали. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая город розовыми оттенками и пуская по реке разноцветные блики. Наконец карета тётушки подкатила к Ярмарке, потом проехала мимо торгового городка и свернула в проулок, за которым раскинулся сквер и бульвар, ведущий к большому собору.

Тётушка достала откуда-то булавку с чёрной головкой и прикрепила к воротничку Ника, прошептав:

— Кристалл меняет лицо и голос, тебя никто не узнает и не запомнит. Имей в виду, у вас будет всего минут десять, пока играет «джинн», так что поторапливайтесь.

— Как мы найдём её кабинет? — высунулся из кармана Ника хомяк.

— Проще простого, — отмахнулась тётушка. — Это всегда первый этаж, чтобы делать тайники под полом. Сворачиваешь в самый неприметный коридор, куда никто больше не заходит, и идёшь до конца. Всё.

— А если она сама будет там? — снова спросил хомяк.

— Тогда очаруешь её своей неповторимой харизмой. Только предложение сразу не делай, обожди хотя бы три дня.

— Она не в моём вкусе, — проворчал Лап, залезая в карман и устраиваясь там.

— Разве ты её уже видел? — вдогонку спросила тётушка.

— Связывать жизнь с женщиной, которая может тебя прихлопнуть — плохая примета, — донеслось из кармана. — К тому же, вокруг столько милых дам, да ещё щедрых. Вот так возьмёшь у кого-то орешков, просто из вежливости, а тебя за это жена в банку посадит. Нет, я свободный пушистый джентльмен. Слишком харизматичный для моногамии.

В другой раз Ник бы рассмеялся. Но теперь у него горло словно железным кольцом сдавило. Он коротко кивнул тётушке, взял бутылку и выбрался из кареты.

Руки потели так, что Ник опасался выронить бутыль и разбить. Да уж, тогда впечатлятся не только барышни из заведения, но и все отдыхающие граждане, пришедшие в этот вечер на Ярмарку прогуляться, хорошо провести время или сделать поздние покупки.

Солнце садилось, готовое скрыться за холмами и дальними заречными районами Нижнего Новгорода, косые лучи золотили верхушки ярмарочных палаток и каруселей, будто кто-то щедро посыпал их ванильной сахарной пудрой. В воздухе витал густой, сладкий запах жареных пончиков, смешанный с вечерней речной свежестью.

Ярмарочная детская карусель с лошадками и дельфинами делала последние дневные круги, кружась всё медленнее, будто устала за день,