Я стал рабом ведьм шестого полка морской пехоты - Михаил Николаевич Кисличкин

— Ага, погоди секунду, Леха, — кивнул он мне. — Клая, теперь ты, наконец, поняла, солнышко? — повернулся он к одной из ведьм, заканчивая ранее начатый разговор. — Так делать нельзя, ягодка моя. Ты, блин, опять суешь газовый поршень в затворную раму задом наперед! Вот он у тебя и не лезет! Если взяла вещь в руки — сначала думай головой, а потом делай!

— Прошу прощения, Тимофей Петрович, — густо покраснев, почтительно ответила ведьма. — Я буду стараться.

— Наша Клаюшка у нас тупенькая, — хохотнула вторая «маслопузица». — Деревня неумытая, что с неё взять!

— Сама ты, Нойма, дура! — тут же вспыхнула в ответ Клая. — Тоже мне, нашлась городская! Да у тебя вообще руки кривые!

— Отставить пререкания! — резко скомандовал Петрович и обе ведьмы тут же замолкли. — Начинайте сборку заново! Приду — проверю! Пойдем, Леха.

— Тут такое дело, — слегка замявшись, сказал я, когда мы отошли за угол и Петрович вопросительно посмотрел на меня. — Мне чуйка говорит, что нас скоро перебросят на подмогу гвардейкам. Очень уж их там давят.

— Согласен, — коротко ответил Петрович, прислушиваясь к доносящемуся до нас шуму боя. Звуки разрывов вместе с автоматными и пулеметными очередями, пусть и сильно приглушенные расстоянием, грохотали с утра почти без перерыва, потихоньку смещаясь от окраин к центру города. — Долго нам сидеть здесь не дадут. Без «корсетов» гвардейкам абзац.

— Вот, — кивнул я. — И я того же мнения. Проблема в том, что я в военный гений нашей полковницы не верю ни на грош. Тания у нас официра храбрая, но что касаемо её остальных талантов… хрен там плавал. И сдается мне, что нас тупо пошлют на усиление. Гвардеек мы, конечно, подопрем, но мясорубка на истощение гарнизона продолжится. С непредсказуемым результатом.

— Вполне возможный вариант, — задумался Петрович. — А ты что предлагаешь? Поиграть в обходы и засады?

— Что-то вроде того, — махнул я рукой. — Но не совсем. Нужен сильный удар под основание штурмовых колонн на окраинах Алькоры. Вряд ли у техносов на удерживаемых ими улицах большие заслоны, поэтому свежие «корсеты» проткнут их как нож масло. Отрежем им снабжение, ударим с тыла и заставим почувствовать себя в окружении. Городской бой и без того хаотичная штука, а если у тебя еще в тылу противник… Я думаю, что у конфедераток сразу пропадет желание лезть вперед.

— Мысль разумная, — заинтересовался Петрович. — Правда, неизвестно, как оно на деле выйдет. Но попробовать можно.

— Именно, — вздохнул я. — Только хрен знает, как донести эту идею до начальства. Для Тании мы всего лишь полковое имущество. Если идея удара по тылам техносов будет исходить чисто от нас, то полковница пошлет нас в пешее эротическое. Просто потому, что мы парни. Но если идея будет исходить от наших комбат, то и вес у неё будет другой, а Тания рассмотрит план всерьез. У тебя же с Арией хорошие отношения?

— Мы ладим, — коротко ответил Петрович.

— Убеди свою комбату принять этот план! А я попытаюсь донести его до Теймы. И с Кимом поговорим, чтобы он свою Нейму обработал, пока ещё есть время!

С полминуты Петрович стоял молча, с абсолютно непроницаемым лицом. А потом вдруг хитро прищурился.

— Да ты, никак, мне заговор предлагаешь? А, Леха? С целью перехвата мужиками власти в полку?

— Э… — не нашелся я что ответить. — Ну… наверное, да. Но я же для общего блага… Эти бабы без нас, чую, такого навоюют, что от полка через несколько дней рожки да ножки останутся. Только «заговор» — слово слишком громкое. Скажем так, — мы оказываем посильную мужскую помощь нашим командирам.

— Очень интересно, — усмехнулся Петрович. — Наконец-то ты созрел до этой простой мысли. Ну, лучше поздно, чем никогда.Может быть, ты и не заметил камрад, но оказанием посильной мужской помощи полку почему-то занимаюсь я один. И с Арией, и с «корсетом», и с «маслопузицами» из обеспечения. А вы с Кимом этими обязанностями манкируете. Особенно ты, Леша! Зачем ты со своей Теймой ругаешься почем зря?

— Разве? — оторопел я.

— Конечно! Кто два дня назад при всех орал на Тейму у штаба, что она с дуба рухнула? А потом ушел обижаться на неё до вечера как мальчишка? Разве так себя ведут с любимой женщиной и командирой? Ты же её авторитет официры публично роняешь! И из себя обиженного местного мужчинку строишь! Как она тебя за это по попе не отшлепала, даже не знаю.

— Издеваешься? Ты знаешь, что она мне сказала?

— Нет, не издеваюсь! А за резкость извини, хочу чтобы до тебя дошло! Плевать, что она тебе сказала, — перебил меня Петрович. — Обиделся он, мля. Мы не на Земле, чтобы обижаться. Ты умнее бабы должен быть. Гибче. Где надо — повинись, где нужно — похвали свою женщину, комплимент ей сделай. Поддержи её! Ночью ласковые слова в ушко пошепчи. Если нужно обидеться, то делай это так, чтобы она виноватой себя почувствовала. Но умно, без ругани и выноса мозга. Всему вас, молодых, учить нужно… Здешние бабы-начальницы вниманием не избалованы и в мужских руках как пластилин — лепи из нее что хочешь, только не ставь под сомнение ее главенство и авторитет.

— Я об этом как-то не думал, — честно признался я. — Но вообще-то ты в чем-то прав…

— Да во всём я прав, — решительно махнул рукой наш ветеран. — Давай начистоту, Лёша: у нас в полку кроме командиры, есть три старшие официры, от которых зависит примерно всё. И все три в нас влюблены. Твоя Тейма в тебе души не чает, со стороны это ясно видно. Нейма Кима тоже обожает. Так давай помогать друг другу и своим официрам! К общему благу? Я твой план поддержу, и Ария его тоже поддержит. Только детали предварительно согласовать надо. С Кимом и Неймой мы тоже поговорим. Но в следующий раз, когда что-то будет нужно мне, ты замолвишь словечко перед Теймой. Давай действовать заодно, раз мы трое оказались в одном полку.

— Предложение принимается, — в глубокой задумчивости ответил я.

— Вот и славно. Тогда