Я стал рабом ведьм шестого полка морской пехоты - Михаил Николаевич Кисличкин

Автомат с белой тряпкой исчез внутри, и вскоре из люка показалась первая танкистка — девушка с чумазым личиком, в черном комбинезоне и ребристом танковом шлеме с наушниками. Она вылезла на башню и Ульда, наскоро охлопав ее руками, чтобы не пропустить гранату или еще какой-нибудь сюрприз, велела пленной спуститься вниз. А затем проорала команду следующей техносовке вылезать из машины.

Вскоре рядом с танком стоял весь его бравый экипаж — три худенькие невысокие танкистки в мешковатых комбинезонах, похожие на испуганных котят. Они прямо таки жались друг к другу, разглядывая ведьм и погром на площади. Я их понимал — зрелище не из приятных: трупы солдаток и горящая техника говорили сами за себя, да и ведьмы «корсетов» выглядели устрашающе: высокие, сильные, со злыми взглядами и светящимися от магии посохами — на их фоне танкистки выглядели бледно. У танка столпилось с десяток ведьм, включая Петровича с Арией — всё же событие не рядовое, всем любопытно.

— Вы понимаете по асталийски? — выйдя вперед, спросила пленных Тейма.

— Так точно — стоявшая с краю солдатка бросила взгляд на полевые погоны Теймы, — госпожа старший тактик! Хорошо понимаем!

— Кто ты? Командира экипажа? Представься!

— Так точно, госпожа. Я Тайка Ри, мастер-солдатка и командира танка СТ-40.

— По какой причине вы приняли решение сдаться в плен? Испугались и захотели спасти свою жизнь?

— Никак нет, госпожа официра! — голос солдатки немного дрожал, но говорила она четко и уверенно. — Мы не хотим воевать против асталийского народа! Это не наша война и мы тоже ненавидим конфедерацию техносов!

— О как⁈ — озадачилась Тейма. — Признаюсь, ты сумела меня удивить, девочка. Вы, техносовки, ненавидите собственную страну?

— Мы не техносовки, — помотала головой Тайка. — Мы все тассийки! И техносов к себе на остров не звали! Воевать мы за них не хотим и не будем, ничего хорошего мы от конфедераток не видели.

— То есть, вы сдались не из страха, а по идейным соображениям?

— Верно, госпожа, — волнуясь, начала рассказывать Тайка. — Мы тассийки с асталийскими корнями. На острове немало асталиек, которые перебрались на него в прежние годы, когда мы были вашим протекторатом. Моя мать и бабушка — чистокровные асталийки, я — асталийка наполовину. Зачем мне воевать за интересы конфедераток? Ни я, ни мой экипаж этого не хотим. Особенного после того, что сделали техносы!

— А что они вам сделали? — заинтересовалась Ария. — Их пропаганда говорит, что они дали вам свободу, достоинство и процветание.

— Ага — именно они так и говорят, — скривилась от злости Тайка. — И их подпевалы из правительства тоже. И в самом деле — свободы на острове полно. Иди куда хочешь и делай что хочешь! Хочешь — на улице от голода подыхай, хочешь — на техносов горбаться за зарплату, которой хватает только на кусок хлеба и миску похлебки. Свобода же!

— Всё так плохо? — спросила Тейма, задумчиво глядя на танкисток.

— Да, госпожа! Когда я была совсем мелкой девчонкой, у нас была преуспевающая фермерская община на юге Тассии. Мы выращивали рис, фрукты и виноград, делали свое вино, торговали с Асталией. У нас был большой дом и сад, мы хорошо жили вместе с соседями, — начала объяснять танкистка. — Но через пару лет после революции сельскую общину отменили как пережиток темного прошлого и подавляющую свободы граждан организацию. А нам дали полные гражданские права. Только потом как-то незаметно оказалось, что теперь вся общинная земля принадлежит не нам, а техносовской корпорации «Зенко», которая каким-то образом выкупила все наши земельные паи. И даже земля, на которой стоят наши дома — тоже принадлежит корпорации. И мы теперь — не собственники земли, а наемные работницы, зарплаты которых еле-еле хватает на еду. Все неженатые парни ушли с общины в город — еще бы, они же теперь свободны и могут неплохо заработать! В борделе им за ночь платят столько, сколько мы получаем за неделю работы в полях, — горько усмехнулась Тайка. — На селе остались только женщины и девочки. Вот я и ушла в армию, чтобы выбиться из нищеты. Только тассийскую армию год назад объединили с техносовской, а наш механизированный полк расформировали, раскидав людей и машины по разным подразделениям конфедерации. А теперь бросили воевать против вас, чтобы принести вам «свободу»! А мы не хотим! Верно девочки?

— Правильно! Тайка все верно говорит, — закивали обе чумазые танкистки.

— Это всё интересно, — покачала головой Тейма. — Только того факта, что вы приперлись воевать в наш город, ваши жалостливые рассказы не отменяют. И нам вы, такие красивые, нахрен не нужны, как и ваш танк! Не до пленных нам… Что с вами делать, ума не приложу, — задумалась официра. — Шлепнуть бы вас на месте, чтобы не возиться… Ладно, так и быть, — решилась Тейма. — Танк мы ваш сейчас сожжем, а про вас я спрошу командиру полка. Что она прикажет, то я с вами и сделаю, уж не обессудьте…

Танкистки от страха побледнели как мел, но тут вмешался Петрович.

— Погодите-ка, госпожа Тейма! — не удержался ветеран. — Это же танк! Целый и исправный, с боекомплектом! Как это — взять его и сжечь? Он нам самим еще как пригодится! Нельзя же так разбрасываться подарками.

— У нас нет специалисток по его управлению.

— Да я сам могу сесть на место мехвода! Дело-то нехитрое.

— У тебя в «корсете» другие задачи, Тимофей! Ты и так слишком много отвлекаешься на полковую технику и обслуживающих её техничек в ущерб своему мужскому здоровью, отдыху и полноценному сну.

Выражение лица Петровича не изменилось, но его взгляд стал злым и колючим. Казалось, еще немного и он сорвется и наорет на Тейму, несмотря на то, что еще недавно сам учил меня, как надо ладить с ведьмами. Я его понимал — для нашего ветерана трофейный танк был целым сокровищем, уничтожать которое просто рука не поднималась. В то время как в глазах Теймы незнакомая техника была лишь досадной помехой, которую следовало уничтожить, чтобы она не досталась врагу. Разница менталитетов, что тут скажешь…

— Госпожа Тейма, я уверен, что машину уничтожать нельзя, — поспешил я поддержать Петровича. — Она дает кучу преимуществ.