Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

В то же время идеи Фаррахана, посвященные уверенности в своих силах и самосовершенствованию как основе общественного развития, задели за живое относительно привилегированных цветных: сыновей и дочерей активистов за гражданские права и членов «Черной силы» из среднего класса.

Когда поколение хип-хопа стало взрослеть, черные левые оказались тенью самих себя в прошлом. Черные лидеры возвращались в эру «мессианского комплекса», как сказал бы прогрессивный ученый Мэннинг Марабл. Время от времени в афроамериканской истории, по словам Марабла, люди обращались к мужским религиозным фигурам, которые могли бы дать им избавление. Так общественные движения оказались в руках Моисея, в роли которого последним выступил священнослужитель «Нации ислама» Луис Фаррахан [19]. Левые черные восприняли появление Фаррахана как дурное свидетельство их собственной слабости и серьезную угрозу дальнейшей борьбе за свободу.

Но молодежь, которую так часто отвергали, говоря: «Просто скажи: „Нет“», услышала в проповедях Фаррахана звучное «да». Билл Стефни, будущий основатель группы Public Enemy, вспоминает: «Он был единственным черным вожаком, говорившим: „Ты, черный человек, можешь сам себя спасти. У тебя может быть крепкая семья. Ты можешь создать свой собственный бизнес. Ты можешь это сделать“. Единственный обнадеживающий лидер».

Фаррахана презирали либералы и консерваторы, белые и черные. Его единогласно осудил сенат США, его обвинили в антисемитизме, а СМИ относились к нему как к изгою. Но все эти факторы поспособствовали его укреплению в обществе как редкого представителя старшего поколения, к которому прислушивается молодежь.

Казалось, Фаррахан лучше любого другого черного лидера понимает кризис поколения, оставленного на произвол судьбы. Летом 1989 года, когда черное население захлестнула волна насилия, он самозабвенно принялся искать их расположения. Сперва он пошел к самым маргинальным слоям населения, проведя беспрецедентный примирительный «саммит» банд в Чикаго, а затем посетил тюрьму округа Кук, где его встретили как героя.

Его главной темой на несколько следующих лет стал призыв «Остановите убийства». Фаррахан говорил: тот факт, что черные убивают друг друга в беспрецедентных количествах, не является случайностью – это часть плана. «Мы считаем, что правительство… боится увеличения числа наших людей, – сказал он репортеру Los Angeles Times Андрее Форд. – Мы считаем, что [правительство] видит в черных людях бесполезное население, которое социологи считают перманентным низшим классом. А когда у вас есть что-то бесполезное и вы не можете сделать так, чтобы оно служило вам, то вы пытаетесь избавиться от него» [20].

Двадцать пятого июня Фаррахан обратился с посланием к более чем тысяче лидеров и членов банд. «Правительство Соединенных Штатов Америки планирует нападение на черное сообщество и особенно целится в молодежь, – сообщил он им [21]. – Братья, вы играете на руку своему врагу, и он использует вас, чтобы вы сами себя уничтожили» [22]. Если бы черные люди не объединились, их бы определенно сломали.

Белые либералы с отчаянием смотрели на углубляющийся раскол общества, оплакивая «политику идентичности» и «черную паранойю». Другие же считали, что время откатилось назад на два десятилетия. Один белый политолог, эксперт по городским бунтам, сказал: «Мы создали низший черный класс с революционным сознанием» [23].

ГОВАРД-БИЧ

В 1986 году, всего через одиннадцать недель после принятия конгрессом Всеобъемлющего закона о борьбе с апартеидом, двадцатитрехлетнего американца тринидадского происхождения Майкла Гриффита в Квинсе насмерть сбил автомобиль, а перед этим его преследовала и избивала толпа белых, выкрикивавших: «Ты зашел не в тот район, ниггер!»

Всё началось днем в пятницу перед Рождеством. Гриффит, его друг Тимоти Граймс, его отчим Седрик Сэндифорд и кузен Кертис Сильвестр отправились в Фар-Рокуэй, чтобы забрать чек за работу на стройке, которую выполнил Гриффит. Когда они возвращались обратно через залив Джамейка, на пустой магистрали Кросс-Бэй машина Сильвестра – бьюик 1976 года – перегрелась. Гриффит, Сэндифорд и Граймс оставили Сильвестра у автомобиля, а сами отправились в сгущающейся темноте пешком в ближайший городской район Говард-Бич в трех милях от них.

Расположенный во внутренней части залива Джамейка в окружении песчаных пляжей, Говард-Бич некогда был курортной зоной, но к середине 1980-х, зажатый между автомагистралью Белт-Паркуэй, мусорными свалками и аэропортом Джона Ф. Кеннеди, он стал анклавом, в котором проживали исключительно белые. Население Нью-Йорка практически наполовину состояло из цветных, однако в то же время в Квинсе и Бруклине оставались кварталы, из которых белые никогда не переезжали. Рейганомика разорила многие из этих анклавов, вроде Бенсонхерста, где в 1983 году белые атаковали троих афроамериканских служащих Администрации ветеранов, или Грейвсенда, где в 1982 году группа бандитов преследовала троих черных работников транспорта и забила одного из них до смерти [24]. В Говард-Бич дело обстояло по-другому – он был известен как место проживания людей из среднего класса, демонстрировавшее на протяжении десятилетий уверенный экономический рост [25]. В то время он был также известен как район дома Джона Готти, и среди его жителей преобладало мнение, что черные и латиноамериканцы по большей части приезжали в их район грабить или насиловать [26].

Гриффит, Сэндифорд и Граймс шли вдоль дороги по направлению к Говард-Бич, как вдруг мимо них промчалась машина, в которой сидела группа молодых белых людей, выкрикнувших в их адрес оскорбления, связанные с расовой принадлежностью. Трое продолжили идти. В пиццерии New Park они остановились, чтобы спросить, как пройти к ближайшей станции метро [27]. Присели поесть и отдохнуть. К тому моменту когда они уже собрались уходить, обогнавшие их белые ребята вернулись. С собой они привели еще дюжину парней.

Двумя часами ранее в другой части города копы получили сообщение о банде белых, которые избили и преследовали двух латиноамериканцев. А пока Гриффит, Сэндифорд и Граймс сидели в пиццерии, кто-то позвонил в полицию и сообщил о трех подозрительных черных мужчинах. Полиция подъехала, увидела лишь троих спокойно евших молодых мужчин и уехала.

Было за полночь. Белые парни были пьяны, некоторые держали бейсбольные биты, другие – стальные прутья. Они орали: «Ниггеры, вам здесь не место!» Когда трое черных вышли из пиццерии, толпа накинулась на них и начала их избивать. Сэндифорд закрывался руками и кричал: «Господи, не убивайте нас!» На Граймса обрушился тяжелый удар, но он смог скрыться и убежал на север. Гриффит и Сэндифорд побежали на запад, за ними ринулись бандиты.

Толпа догнала их через восемь кварталов. На пустыре рядом с Белт-Паркуэй, заросшем кустарником и сорняками, белые парни безжалостно избили Гриффита и Сэндифорта. В конце концов Сэндифорд притворился мертвым, а Гриффит ускользнул через дыру в заборе на шестиполосную автомагистраль. Когда он попытался пересечь проезжую часть – возможно, будучи дезориентированным и совершенно точно испытывая боль, – его сбила машина. Сила удара была такова, что тело, смяв капот, отлетело к разделительному барьеру, где позже его обнаружила полиция. Истекающего кровью Сэндифорта нашли, когда он брел по улице, явно не понимая, куда идет.

Мэр Эд Коч сравнил это происшествие с линчеванием на Старом Юге, назвав его «самым ужасающим инцидентом» за всё время, которое он занимал этот пост, и лично отправился в Говард-Бич, чтобы объявить о создании Национальной консультативной комиссии по гражданским беспорядкам, известной как Комиссия Кернера. Он заявил представителям СМИ, что американцы всё еще поделены на белых и черных. Жители Говард-Бич освистали его. Некоторые из них сообщили репортерам, что если бы поздней ночью они прошлись по Бедфорд-Стайвесанту, то наверняка бы увидели, что там царит точно такая же атмосфера насилия.

Епископ Эмерсон Джей Мур, единственный черный католический священник Нью-Йорка, заявил: «Я прожил в Нью-Йорке всю свою жизнь. Расовая поляризация сейчас сильна как никогда. Дела обстоят совсем плохо, и я боюсь, что ближайшее лето окажется очень жарким» [28].

В черном сообществе Нью-Йорка новость о смерти Майкла Гриффита наложилась на убийство Стюарта, стрельбу Гетца и многое другое. Всё было очевидно: расизм на Севере жив и чувствует себя прекрасно, а значит, пришло время действовать. Доминировавшей реакцией стала ярость, и это, казалось, застигло руководство движения за гражданские права врасплох. После смерти Гриффита бывших лидеров движения за гражданские права на Юге США пригласили приехать