История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

удовлетворении фециалы предоставляли срок в 30 или 33 дня, после чего фециал втыкал во вражескую землю копье и объявлял войну. Только после этого символического акта решение о войне принимал уже сенат и утверждало народное собрание. Выполнение всех этих процедур обеспечивало справедливый характер войны со стороны Рима. В таком виде все это происходило уже в республиканскую эпоху, В царское время царь явно принимал единоличное решение, но тоже после всех ритуальных действий фециалов.

Античные писатели указывали, что римляне заимствовали весь этот ритуал у других народов (Liv. I, 32, 5; Dion. Hal. II, 72, 2; Serv. Aen. X, 14). Это вполне возможно, ибо в условиях сложных взаимоотношений, сложившихся в Италии, какие-то нормы, если не международного права, то предвосхищающие его, должны были существовать[899] Рим, выйдя на международную арену, каков бы ни был масштаб этой арены, тоже почувствовал нужду в принятии таких норм. Было ли это принятие механическим или эти нормы были преобразованы в соответствии с конкретными римскими условиями, неизвестно, хотя и очень возможно. Ливий и Сервий приписывали Анку Марцию создание фециального права (ius fetial, iura fetialia). Можно предположить, что при Тулле Гостилии были только заложены (в каком виде, мы не знаем) основы этого права, а дальше оно было развито уже при Анке Марции[900]. Можно даже говорить, что его появление стало исходным пунктом развития римского международного права[901]. В то время не только чисто религиозная, но и вся деятельность людей и общин являлась сферой сакрального права. Поэтому неудивительно, что первыми «министрами иностранных дел» Рима стали жрецы.

Может быть, социальная политика Тулла Гостилия стала причиной возникновения странного варианта традиции, согласной которой он был сыном бедного крестьянина, благодаря своей доблести ставшим царем (Val. Max. III, 4, 1).

Долгие и почти постоянные войны, которые вел Тулл Гостилий, вызвали в конце концов недовольство римлян. По-видимому, стремясь «снять» вновь возникшее напряжение и «навести мосты» с оппозиционной группой знати, Тулл назначил префектом Рима Марция (Тас. Ann. VI, 11, 1), сына того Марция, который в свое время сам претендовал на трон[902]. Префект должен был заменять в Риме царя во время его отсутствия. Учитывая частые войны Тулла, он не раз оставлял город, а это делало власть префекта довольно значительной, так что назначение Марция явилось важным шагом в поисках пути консолидации знати. Все же оно, по-видимому, желанного успеха не принесло. Недовольство Туллом Гостилием распространилось не только в рядах аристократии, уже возмущенной чрезмерным, с их точки зрения, усилением власти царя, но и среди более широких масс, уставших от бесконечных войн (Liv. I, 31, 5). Напряжение достигло предела во время эпидемии. В разгар этой эпидемии Тулл Гостилий умер. Существуют различные версии его смерти. По одной версии, он стал жертвой той же эпидемии, по другой — был поражен молнией, по третьей — убит Анком Марцием и его сторонниками (Cic. De re р. II, 17, 32; Liv. I, 31, 5–8; Dion. Hal. III, 35, 1–2; Vir. III. 4, 4). Само разнообразие слухов свидетельствовало о напряжении в обществе. Характерно, что упорно ходила версия, дошедшая вплоть до историков IV в. н. э., что виной гибели Тулла Гостилия стало неправильное исполнение им священных обрядов в честь Юпитера Элиция. Царь, таким образом, оказывался, хотя и невольно, святотатцем, что для римского сознания было совершенно неприемлемым[903]. Если учесть, что хранителями памяти в древнейшем Риме были в значительной степени понтифики, то сохранение такой враждебной Туллу Гостилию версии говорит о недовольстве им в тех кругах, которые были связаны с Нумой, Марциями и частью которых было жречество (по крайней мере, понтифики). После его смерти был распространен слух, что он, как и Ромул, после удара молнии Юпитера взят на небо (Cic. De re р. II, 17, 32). Это могло быть и отражением впечатления от необычной смерти царя, и, если он действительно был убит, стремлением скрыть убийство. Однако никаких последствий этот слух не имел. Тулл Гостилий в римский пантеон не вошел[904].

Преемником Тулла Гостилия стал Анк Марций, который в традиции предстает как некий вид синтеза Ромула и Нумы Помпилия[905]

Анк Марций, избранный, по преданию, в 640 г. до н. э. после очередного междуцарствия царем Рима, был сабином[906] и внуком Нумы Помпилия от его дочери (Cic. De re р. II, 18, 33; Liv. I, 32, 1; Dion. Hal. III, 35, 3). При этом одни авторы подчеркивали, что его отца никто не знал (Cic. De re р. I, 8, 33), другие считали его отцом Нуму Марция, которого царь Нума Помпилий назначил первым понтификом и выдал за него свою единственную дочь Помпилию (Plut. Numa 21). Анк Марций оказался первым известным нам римлянином, имевшим уже полностью оформленный гентилиций[907]. Приблизительно в это же время то же явление отмечается в Этрурии, в частности в Цере[908]. Это доказывает достоверность не только традиции, но и хронологии царствования Анка.

Итак, власть снова перешла к сабину. Но играло ли при избрании царем роль этническое происхождение Анка Марция? Ни один источник не акцентирует это происхождение, но все подчеркивают его родство с Нумой Помпилием. Вероятно, к этому времени смешение римского населения продвинулось достаточно далеко, так что родовые связи казались более существенными, чем этнические. Дионисий (III, 35, 3) утверждал, что Марций был недоволен тем, что он, принадлежа к царскому роду, вынужден жить частным человеком. В пользу избрания царем Тулла Гостилия говорило его происхождение от известного соратника Ромула. Можно полагать, что и родство Анка Марция со вторым царем тоже сыграло определенную роль в его избрании[909]. По-видимому, можно говорить, что в римском обществе уже начало возникать представление об особом праве рода, к которому ранее принадлежал царь или другой видный деятель, на занятие трона. Если это так, то в нем можно видеть зародыш будущей идеи нобилитета, чьи права на руководство государством основывалось на роли предков и других родственников.

В отличие от Тулла Гостилия Анк Марций, хотя и намекал на нечестие своего предшественника, все же не стал себя ему противопоставлять, всячески подчеркивая его заслуги и славу, но в первую очередь позиционировал себя как продолжателя своего деда (Dion. Hal. III, 36, 2–3). Такая позиция должна была снять возникшее перед смертью Тулла Гостилия напряжение в обществе. Поэтому царь значительное внимание уделял религиозной стороне своей деятельности. Ему, в частности, как об этом уже говорилось, приписывается запись законодательства Нумы. Возможно (и об этом тоже уже говорилось),