Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

людьми в пищу, зато пропорция мяса домашних животных – свиней, овец и крупного рогатого скота – растет. Но у представителей культуры Винча наблюдается прямо противоположный процесс!» – сказал Андрей. По результатам исследования костей, обнаруженных на стоянках Винчи, напрашивается вывод о том, что со временем пропорция диких животных, в частности благородного оленя, в рационе его обитателей увеличилась. Организаторы одного исследования обнаружили, что на одной только стоянке Петница к западу от Белграда, состоящей из восьми домов, где проживало от сорока до пятидесяти человек, за один год скопили в отбросах остатки примерно 17 тонн добытых на охоте животных, то есть гораздо больше, чем им понадобилось бы для собственного пропитания. Для предохранения мяса от порчи требуется много соли. С помощью соли из Тузлы мясо можно было отвозить на продажу за сотни километров вниз и вверх по рекам Дунаю, Саве, Велика-Мораве и Тисе. Стоянка Плочник располагалась на площади в 120 гектаров, и на ней проживало до пятисот человек. Это – одно из самых крупных поселений во всей Европе того времени. Север территории стоянки полностью занимали медеплавильные печи – выглядит это как промышленная зона на краю современного города. Приемы, использовавшиеся для загона и умерщвления оленей, легко проследить. На протяжении медного века в Европе существовало три основных месторождения обсидиана: остров Милос в Эгейском море, гора Токай в Венгрии и Липарские острова у побережья Сицилии11. С помощью современных приемов определяются частички стронция в обсидиане, разные в естественной породе каждого из этих трех мест. В лаборатории ядерной физики, открытой в низких горах Будаи-Хедьшег в Венгрии, теперь можно будет каждый обсидиановый наконечник стрелы привязать к одному из этих трех месторождений. А наконечники стрел из Винчи, исследованные на настоящий момент, все поступили из венгерского Токая, находящегося в 400 километрах, сначала вниз по Тисе, потом по Дунаю. Засоленное мясо благородного оленя, убитого в горах над Дунаем, продавали за новые обсидиановые наконечники и другие орудия, чтобы продолжать охоту на оленя.

Вопрос о возможном существовании письменности остается самым крепким среди многочисленных «орешков» культуры Винча. «Каким бы хрупким ни виделся сегодня документальный мостик между увяданием письменности в дунайской цивилизации и самыми ранними артефактами линейного письма „А“ на минойском Крите около 2500 года до Р. Х., сама временная пропасть видится не такой уж непреодолимой, чтобы исключать исторические связи средствами культурной памяти этих двух традиций применения письменных знаков», – написал Харальд Хаарманн из Института археологической мифологии Калифорнии12.

Сам Андрей окончательного решения по этому поводу еще не принял. «Я полностью уверен в том, что система знаков культуры Винча служила своего рода вполне структурированным и строгим средством передачи информации в письменном виде. А можем ли мы ее назвать на самом деле „письмом“ или не можем, не так важно. Если согласиться с предположением, что мы имеем дело с письменными знаками, тогда надо бы установить, предназначались ли для передачи информации и кому? Мое исследование как археолога служит наглядным доказательством того, что 90 процентов предметов с нанесенными на них знаками, обнаруженными на текущий момент, применялось в контексте повседневной жизни, находилось в домашнем интерьере. Их обнаружили в кучах мусора, а не в захоронениях, святилищах или в местах проведения обрядов. Все это совсем не просто объяснить. Почему вымерли великие дунайские культуры бронзового века, представляется большим и загадочным вопросом, как и то, как они возникли и откуда взялись? Опять же современные исследователи переворачивают некоторые старые теории с ног на голову. Наши учителя объясняли кончину винчанской цивилизации следующим образом. Сначала происходил закат Винчи как столицы, то же самое стало неотвратимо происходить с остальными стоянками. Теперь мы считаем, что первым подверглось разрушению поселение культуры Винча рядом с Тузлой и соляные копи, игравшие ключевую роль в обеспечении возможности для вывоза мяса в другие районы. Утрата источника соли могла послужить гибельным ударом для народа культуры Винча. Враги пришли с севера, с территории венгерской (Среднедунайской) долины. Впервые за время моих исследований в Винче я видел настоящие свидетельства сражения, разрушений войны. Большое количество наконечников стрел, сожженные дома и даже скелеты людей. Потом совсем рядом обнаружились свидетельства существования поселения совсем другого народа – победителей в этой битве».

Скадарская улица в Белграде пересекается с Французской улицей, где находится дом Союза сербских писателей и ресторан с традиционной сербской кухней. Вилла XIX века служит надежным гнездом для националистов и коммунистов. Подойдите к двери в торце здания. В марте 1999 года автор приходил сюда как-то вечером с приятелями-репортерами. Входим в фойе, лестница по спирали идет вниз во мрак ресторана, где самыми яркими объектами светятся безукоризненно накрахмаленные белые сорочки официанток, летающих между столиками, как светлячки. Такой мрак позволяет тем, кто сидит здесь на протяжении нескольких часов, рассмотреть каждого нового гостя в свое удовольствие до того, как их самих можно будет узнать. Как только мы спускаемся с лестницы на пол, через весь зал раздается вопль женщины в годах: «Симпсон пришел, война… неизбежна!» Высокий мужчина, идущий рядом, с легко узнаваемой фигурой – главный зарубежный корреспонден Би-би-си Джон Симпсон – застывает с поднятой ногой, как будто сраженный пулей снайпера.

«Кто эта женщина?» – спрашивает он.

Глаза начинают привыкать к темноте, и уже можно узнать хрупкую фигуру Дессы Тревизан, исполняющую обязанности старосты корпуса иностранной прессы в Белграде, давно работающую корреспондентом лондонской «Таймс»13. Шепчу Джону ее имя.

«Эй, Десса, как поживаешь?» – спрашивает он, подходит к даме и садится на подлокотник ее кресла. Прервавшийся было гомон возобновляется с новой силой. Тарелки с огненно-красной паприкой в оливковом масле и овечьим сыром падают со столов, сброшенные официантами, принявшими новых гостей за врагов, но теперь преисполненными решимости восстановить традицию сербского гостеприимства до горького конца. Во время войны в Боснии, если кто-то отказывался выпить предложенный сливовый самогон с вооруженными головорезами на дорожной заставе, его могли убить на месте только лишь за такое неповиновение. Сербия – страна своеобразных бойскаутов. В отсутствие костра, спиртного, мяса для зажаривания на вертеле сербские мужчины очень легко поддаются тоске.

Десса Тревизан, что называется, как в воду глядела. Спустя несколько дней вечером мы наблюдали, как ракеты НАТО падали на базу югославских ВВС «Батайница», расположенную в пригороде Белграда, и на мосты через Дунай. Официанты ресторана Союза писателей, как и многие их соотечественники, пришли в бешенство и ярость оттого, что их союзники во Второй мировой войне напали на них с такой непостижимой жестокостью. А нас поселили в роскошную гостиницу «Хайятт» в районе Новый Белград как раз за мостами через реку Сава, подвергавшимися бомбардировке нашей родной авиации.

Стратегическое значение