Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

полиция никогда не проявляла интереса к этой деревне. Отсюда возникло предположение, будто сотрудники государственной безопасности прекрасно знали, где Младич находился все эти годы, но беспокоить его не торопились. За неделю до ареста генерала его сын Дарко приезжал в Лазарево на День святого Георгия Победоносца. Ратко Младич заболел, у его сторонников закончились деньги, и он томился жизнью в бегах. По отсутствию сотрудников спецназа, а также по мирному, практически рутинному характеру всей операции складывается туманное впечатление, что все было оговорено заранее с согласия самого Младича.

«Я тот, кого вы ищете», – заявил генерал, когда сотрудники полиции вошли в его комнату. Сидевший в спортивном костюме с неподвижной после инсульта одной рукой, он говорил с непрошеными гостями, выглядевшими озадаченными встречей со своей жертвой, язвительно, но вежливо. «Кто из вас американец? – спросил он. – Кто из вас убил мою дочь?»

Самоубийство его двадцатитрехлетней дочери Анны в 1994 году могло повлиять на рассудок Младича, после чего он из рационального безжалостного солдата превратился в безрассудного военного вождя, способного на массовые убийства.

В буфете сотрудники полиции нашли два пистолета американского производства. Когда инспектор полиции спросил генерала о них, он сказал, что один пистолет ему подарил некий добровольный участник его войны. Младич попытался убедить сотрудников полиции в том, что не собирался скрываться или прибегать к насилию. «Если бы мне этого захотелось, я мог убить десяток из вас, так как вы находились всего лишь в метре от моего окна. Но я не стал этого делать, ведь люди вы молодые, да к тому же всего лишь выполняете чужое задание».

К девяти часам утра генерала Младича усадили в черный джип и повезли в Белград к судьям, занимающимся военными преступлениями. Через год его передали в международный суд в Гааге по обвинению в геноциде и других преступлениях против человечности.

Те сотрудники полиции задержались в деревне, и Ненад остался с ними. «Все происходящее мне виделось как некое цирковое представление. Когда я по телевизору смотрю задержание вора с парочкой коробок сигарет, мне всегда показывают вооруженный до зубов спецназ полиции, крушащий двери и все на своем пути. А тут, сказал я им, ничего подобного не наблюдалось. Но они только ухмыльнулись на мои слова. „Никаких комментариев“ – это все, что они мне сказали».

Глава 9

Черное войско

Как-то светлым утром, когда край неба порозовел от кроваво-красной зари, когда луна свернула свое знамя и поднялось черное войско; когда заря показала свое розовеющее лицо и на нем возникла рана, как от удара мечом…

Кемаль-паша-заде, придворный поэт Сулеймана Великолепного1

Часовая башня в городе Петроварадин на территории крепости, стоящей на правом берегу Дуная напротив города Нови-Сад на левом берегу, снабжена четырьмя циферблатами, так что капитаны всех судов, проходящих внизу, могут всегда узнать время. Дунай рассекает эти два города задумчивым изгибом, как будто решает для себя дилемму: остановиться здесь на ночь или продолжить путь? Эта невысокая башня напоминает маяк в Сулине, встретившийся нам в начале похода. На часовой стрелке изображены три белые виноградины, на минутной стрелке – две, а обе эти стрелки движутся на фоне черного циферблата. На крыше помещен золотой глобус с флюгером, но в этот июльский день даже самый слабый ветерок не смягчает летнего зноя. Стрелки часов оставляют на циферблате едва заметную тень.

Крепость, стоящая на выходе скальной породы, служила пристанищем первым известным поселенцам из кельтского племени. Их сменили римляне, по достоинству оценившие это удобное с точки зрения ведения обороны место. В 1526 году здесь прошел со своим войском Сулейман Великолепный, направлявшийся на решающую битву с венграми у Мохача. Взятие города, сказал он своему великому визирю Ибрагиму, послужит «своего рода легкой закуской, чтобы можно было спокойно дойти и по-настоящему позавтракать в Вене»2. На самом деле все получилось не так гладко, как предполагалось. Но когда турецкие солдаты с помощью подведенных под стены фугасов пробили в них две бреши, сопротивление горожан пошло на убыль. Пять сотен защитников города расстались со своими головами, а три сотни забрали в рабство. Их судьбы остались неустановленными. Отмщения сербам пришлось ждать до 1716 года, когда Дамат Али-паша потерпел поражение от принца Евгения Савойского. Турецкий полководец попытался принести победу своему войску в конце битвы лобовой атакой на австрийские линии. Его безрассудная храбрость и смерть во многом напоминают конец Фазыла Мустафы Кёпрюлю-паши в битве под Сланкаменом. Дамат Али-паша, однако, на месте не умер, ведь его, смертельно раненного, отвезли на коне турецкие солдаты в Карловиц (Сремски-Карловци), и там он отдал Богу душу. В храмовом саду нижнего города Сремски-Карловци стоит громадный белый платан, числящийся среди самых старых деревьев в Европе. Его посадили точно три сотни лет назад во время строительства храма. Возможно, Дамат Али-паша сделал свой последний вздох в тени этого платана – тогда еще подростка. Чтобы не отставать, в соседней православной семинарии хвастаются могущественным тисом точно такого же обхвата и возраста – платан практически поседел от старости, а тис – зелен и дает потомство.

Нови-Сад считается вторым по важности городом Сербии, старшим по возрасту по сравнению с Нишем на юге. Нови-Сад стоит на Дунае, богатый современный город, можно сказать – перед нами Бирмингем на Балканском полуострове. Зной лета, дешевое мороженое и пиво делают его светлее и ярче Белграда, а сельскохозяйственное богатство автономного края Воеводины выводит этот город на первое место по богатству в Сербии. В 1960-х и 1970-х годах он стал местом паломничества приверженной западной поп-культуре молодежи Восточной Европы. У «джинсовых» подростков Югославии то время было повеселее, чем у детей Русе, которым приходилось наблюдать, как их бесценные виниловые пластинки разбивали вдребезги сотрудники пограничной службы. «Югославия превратилась в самую мощную рок-н-ролльную державу своего региона», – написал Владимир Неделькович в своей книге «Дунайские девчонки и мальчишки»3. В Нови-Саде находился мощный радиопередатчик, сигнал которого распространялся на территорию государств социалистического содружества и даже часть Советского Союза. Через него передавали сначала джазовую музыку, а потом мелодии бит. Поворотный момент наступил в 1964 году. «В тот год по всей Европе послевоенное поколение приступило к строительству нового мира на развалинах истории и политики Второй мировой войны, олицетворявшихся Иосифом Виссарионовичем Сталиным на Востоке и Уинстоном Черчиллем на Западе… Уровень жизни населения Югославии находился на высоком уровне, страну никто не закрывал, повсюду встречались иностранные магазины рок-музыки… Столько ясности, мудрости и доброты даруется народу только лишь раз в сто лет»4. К концу 1970-х годов движение хиппи перерождалось в панковскую культуру, и Нови-Сад приобрел свой собственный музыкальный коллектив – «Пекиншка Патка» («Пекинская утка»). «Ни у кого до