Ловелас. Том 5 - Илья Взоров

Если в самолёте она оделась смело, то теперь — дерзко. Платье глубокого изумрудного цвета, облегающее, на тонких бретелях, с вырезом, который заставлял пианиста сбиваться с такта, а метрдотеля — провожать её особенно внимательным взглядом. Юбка чуть ниже колена, но с разрезом сбоку, открывавшим при каждом шаге ногу в тонком чулке. Волосы она подняла, обнажив шею, и в ушах покачивались скромные, но явно недешёвые серьги. Деловая мисс Стайн, финансовый снайпер с Уолл-стрит, исчезла — её место заняла женщина, которая прекрасно знала, как она выглядит, и наслаждалась этим знанием. Да и с макияжем у нее все было отлично. Красная помада, тени и стрелки на глазах.

— Закрой рот, Кит, — сказала она, садясь напротив. — Неприлично.

— Беру свои слова обратно, — я разлил вино. — Про еду. Сегодня самое несъедобное за этим столом — это ты.

Она засмеялась — низко, грудным смехом, — и румянец снова тронул её щёки, но на этот раз она его не пряталась.

Ужинали долго. Устрицы, потом стейк для меня и палтус для неё, вторая бутылка вина. Я рассказывал ей про миниюбки — про то, как зайки в укороченных платьях взорвали вечеринку у Монро, та была счастлива, ибо попала в газеты. Пусть и со скандалом. Пересказал, как пожилые актрисы хватались за сердце, а их мужья делали вид, что разглядывают пол в доме Мэрилин, и как наутро об этом судачил весь город. Она хохотала, прикрывая рот ладонью. Я умею рассмешить, когда захочу, — а захотеть в обществе женщины в изумрудном платье было нетрудно. Взгляд то и дело падал на коленки.

Вино делало своё дело. Её серые глаза заблестели, плечи расслабились, и насмешка в них из защитной стала тёплой.

— Слушай, — сказал я, когда официант унёс десертные тарелки. — Ночь только начинается, а наверху меня ждёт только пустой номер и завтрашняя нервотрёпка. Давай пропустим по парочке стаканчиков в баре. За удачную сделку.

Мардж посмотрела на меня внимательно — деловой зверь на секунду приоткрыл глаз.

— Кит. Завтра-послезавтра у нас встреча, от которой зависит вся операция. Мне нужна свежая голова. И, — она чуть понизила голос, — я прекрасно понимаю, чем заканчиваются «один стаканчик в баре» с такими, как ты.

— С какими — такими?

— С такими, у которых, по слухам, дома целый «кроличий гарем», — она приподняла бровь. — Думаешь, я не читала газет?

— Газеты врут, — серьёзно сказал я. — Преувеличивают вдвое. На самом деле всё гораздо скромнее.

— То есть гарем всё-таки есть!

— Это просто модели «Ловеласа».

— Ага, я видела их сиськи в последнем номере…

— Брось, у нас все очень культурно. Пошли в бар, я тебе расскажу все в деталях. Избавишься на часок от всех этих дисконтов, номиналов и прочей финансовой тряхомуди в голове.

Она помедлила. Я видел, как в ней борются две Мардж — та, что с Уолл-стрит, которая всё просчитывает, и та, в изумрудном платье, которой хочется, чтобы вечер не кончался. Победила, как водится, вторая — просто потому, что первая слишком устала за неделю.

— Один, — сказала она, вкладывая ладонь в мою. — И ты ведешь себя как джентльмен!

— Как «ловелас»!

— Ты вообще читал роман Ричардсона «Кларисса»?

Я покачал головой.

— Слово Ловелас пошло от имени главного героя. Который… изнасиловал главную героиню, так и не добившись ее подлинной любви.

— И как это случилось?

— Опоил наркотиком. Он пообещал ее спрятать в надежном месте от родственников — ведь ее хотели выдать замуж за нелюбимого человека. Ну и привел ее в бордель. Который был замаскирован под пансион благородных девиц. Там содержанка борделя и поднесла ей наркотик под видом… честно сказать… не очень помню чего.

Чем дальше, тем больше я находился под впечатлением от Мардж. Умная, начитанная… С ней можно сравнить разве что Рейчел, да и то, зайка проигрывает в жизненном опыте. Адлер? Да, у Полли опыта лопатой кидай, и ум есть. Но такой эрудиции нет.

— Как тогда объяснить, что сугубо отрицательный персонаж Ловелас, насилующий девушек, стал потом нарицательным для обычного дамского угодника и потерял негативное значение?

Стайн задумалась.

— А знаешь, не такой уж он негативный! Ричардсон создавал предостережение — образ обаятельного хищника, чтобы показать, как опасна именно его привлекательность. Но он сделал работу слишком хорошо. Ловелас вышел остроумным, артистичным, энергичным, самокритичным в письмах, способным на саморефлексию и на эффектную позу раскаяния. На фоне довольно суровой добродетели Клариссы многие читатели — особенно читательницы — находили его живым и притягательным. Особенно эффектен финал, где его убивают на дуэли. И он там вроде даже раскаивается. Похожая судьба, кстати, у Дон Жуана и у Казановы: оба исходно куда мрачнее своих нарицательных версий, но в массовом языке превратились в почти комплиментарных «покорителей сердец».

— Я думал некоторое время назвать журнал Казановой или Плейбоем. Но потом выбора пал на Ловеласа. Слушай, откуда ты все это знаешь про «Клариссу» Ричардсона?

Мардж улыбнулась.

— Вообще я закончила Вассар — один из престижных женских колледжей Лиги плюща. Они славятся сильной гуманитарной школой. Специализация — английская и сравнительная литература. Я даже писала работу по Генри Джеймсу!

Ничего себе «профессор» мне попался… Интересно, какая она в постели?

— А финансы откуда?

— Английской литературой на жизнь не заработаешь — тяжело вздохнула Мардж — Колумбийский университет, курсы MBA.

— Теперь ты просто обязана мне все рассказать про Ричардсона, Клариссу, Ловеласа! — я взял ее за руку и она не отняла ее. Только еще больше покраснела.

* * *

Бар «Уилларда» был тих и полутёмен — кожаные кресла, приглушённый свет. Народу никого, пара человек. Бармен, протирал бокалы с видом человека, повидавшего на своём веку все вашингтонские тайны. Мы устроились в углу. Я заказал ей коктейль — что-то сладкое, обманчиво лёгкое, где за вкусом вишни и цитруса не чувствуется крепости, — а себе виски. И как-то так вышло, что один стаканчик незаметно превратился в другой, а потом я махнул бармену ещё раз.

— Хватит уже про литературу! — Мардж пригубила третий коктейль, и язык у неё чуть развязался, глаза заблестели. — Давай про тюрьму. Это правда, что тебя держали в одной камере с каким-то убийцей? И что ты вышел оттуда героем?

— Ты этого «убийцу» даже сегодня видела. Летели вместе.

—