Ловелас. Том 5 - Илья Взоров

— Да. Обычный парень, отслужил, воевал, подрался с одной неприятной семейкой. Проломил голову папаше. Кстати, за даму сердца. Ни разу не Ловелас, конечно, и сто процентов бы сел… Я внес залог, вытащил его из тюряги. Теперь работает у меня.

— Не может быть… Теперь понимаю, почему тебя в издательстве боготворят просто. Кого не спросишь — мистер Миллер то, мистер Миллер се… Только о тебе и болтают. А теперь скажи, как на духу…

Так оно и шло. Каждый раз, когда она пыталась пробить мою броню острым вопросом — про гарем, про тюрьму, про то, правда ли, что я сплю с Монро, — я уклонялся легко, как боксёр уходит от прямого: где шуткой, где встречным вопросом, где комплиментом, от которого она забывала, о чём спрашивала. А между делом «подливал». Не грубо — а так, тонко, под разговор, под смех, под историю. И смотрел, как тает лёд.

К четвертому коктейлю Мардж пересела ближе. Не демонстративно — просто как-то так вышло, что между нами на кожаном диване не осталось расстояния. Её колено в тонком чулке касалось моего. Изумрудная бретель сползла с плеча, и она не спешила её поправлять. Серые глаза смотрели на меня уже без всякой насмешки — мягко, чуть затуманенно, с тем самым выражением, которое мужчина не спутает ни с чем. Даст! Чуть нажать, не наглеть, использовать тактильный подход… Как говорится, пьяная баба мохнатке не хозяйка.

— Кит, — сказала она тихо, и в голосе её больше не было уолл-стритовской стали. — Ты ведь специально меня подпаиваешь!

— Я? — я изобразил оскорблённую невинность. — Я всего лишь забочусь, чтобы дама не скучала.

— Лжец, — прошептала она, но не отодвинулась. Наоборот — наклонилась ближе, так что я почувствовал её духи, тёплые, с ноткой чего-то пряного. — Ужасный, обаятельный лжец. Не Ловелас, скорее Дон Жуан.

Я убрал упавшую ей на щёку прядь. Она не отстранилась — прикрыла глаза, едва заметно качнулась навстречу. И я не стал терять времени — взял за подбородок, поцеловал ее. Она ответила! Да еще как… Наши языки сплелись, начали изучать друг друга.

Я положил руку ей на колено, слегка сжал. Немного подвинул подол платья вверх, благо столик надежно прикрывал нас.

Поцелуй стал совсем жарким, Мардж никого не стесняясь обвила рукой меня за шею, положила руку на мою ладонь на колене. Как бы приглашая продвинуться дальше… Что же, я готов!

Отстранился, слизнул ее помаду со своих губ.

— Пошли наверх?

Она засмеялась — тихо, уже не сопротивляясь, — и этот смех был ответом яснее всяких слов. Я бросил на стол купюру, поднялся и подал ей руку. На этот раз она вложила в неё свою без колебаний — встала, чуть покачнувшись на каблуках, и оперлась на меня всем тёплым, податливым телом.

— Ты обещал проводить до двери как джентльмен, — напомнила она, пока мы шли к лифту, и в уголках её губ пряталась улыбка.

— До двери — обязательно, — заверил я, нажимая кнопку этажа. — Про то, что будет за дверью, уговора не было.

Двери лифта мягко сомкнулись, отрезав тихий бар, дождливый Вашингтон и всю мировую политику разом. А Мардж, прислонившись спиной к зеркальной стенке кабины, смотрела на меня снизу вверх своими серыми глазами — и финансового «снайпера» в них уже не осталось ни капли. Только голое, неприкрытое желание.

* * *

Дверь номера тихо щелкнула, закрываясь за нами, и в коридоре прихожей на мгновение воцарилась интимная, густая полутьма. Я протянул руку и щелкнул выключателем. Мягкий, теплый свет настенных бра мгновенно залил прихожую, выхватывая из темноты лицо Мардж — ее глаза блестели от волнения, а дыхание уже было неровным.

— Может не надо света? Я… стесняюсь.

— Надо!

Не успела она сделать и шага, как я прижал ее к стене. Моя ладонь легла на ее талию, притягивая к себе, а губы накрыли ее рот в глубоком, требовательном поцелуе. Мардж снова обвивая мою шею руками, полностью отдаваясь этому напору.

Медленно, не разрывая поцелуя, мы начали продвигаться вглубь номера, по направлению к спальне. Я вел ее уверенно, шаг за шагом, пока пальцы торопливо расстегивали пуговицы и замки на ее одежде. Ткань платья с мягким шелестом соскользнула вниз, упав на ковер прямо у порога спальни.

Мардж осталась в открытом лифчике, черных трусиках и тонких, темных чулках на резинках, которые подчеркивали белизну ее кожи, изгибы бедер. Я отстранился буквально на секунду, чтобы окинув ее голодным взглядом, быстро скинул свою одежду. Какая же она аппетитная!

На пол полетел лифчик, с которым я справился быстро. Потом трусики. Мардж осталась в одних чулках на резинке, я развернул ее спиной к себе, прижав ее бедра к высокой, массивной спинке кровати. Рядом стояло большое ростовое зеркало, в котором отражалась вся картина.

— Что… Что ты делаешь?

Мардж не понимала, чего я хочу и инстинктивно стремилась в кровать. Но я не дал.

Еще раз прижав ее к спинке кровати, начал ласкать ее рукой в промежности. Она была вся мокрая, принялась слегка стонать. Все еще делая попытки попасть в кровать. Которые я легко пресекал. Мои ладони легли на ее округлые ягодицы, грубо сжимая их, оставляя красные следы на бледной коже. Не выдержав, я наклонил ее сильнее, вошел резким толчком.

— Боже мой, Кит… Что… что ты делаешь?!?

В этот момент Мардж уже громко стонала, нетерпеливо подмахивая попкой назад, ловя каждое мое движение. Входить было легко — она была горячей и абсолютно мокрой. В ростовом зеркале, стоявшем у кровати, отражалась вся наша безумная картинка. Я перехватил Мардж за подбородок, заставляя ее поднять голову, и повернул лицом к отражению:

— Не закрывай глаза! Смотри туда.

Вид собственного тела в одних лишь темных чулках, прогнувшегося под мощными толчками, подействовал на нее как детонатор. Картинка секса через зеркало возбудила ее до предела. Она сорвалась на громкие, почти истеричные крики, потеряв всякий контроль. Я даже слегка обеспокоился, как бы не пришли соседи по номеру… Впрочем, люксов на этаже было раз, два и обчелся. И соседний был мой.

Извернувшись, Мардж умудрилась закинуть руки назад и крепко обвить мою шею, приподнимаясь на носочках и всем телом прижимаясь спиной к моей груди. Этот маневр открыл ее вздымающуюся грудь с острыми сосками прямо для моих ладоней. Я начал ласкать ареолы,