Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

том, что два с половиной года назад его подняли глупые, крикливые и озлобленные люди, даже в иерархии эмигрантской оппозиции — радикальное меньшинство, те, которые хотят, чтоб другие платили и каялись, а себе отводят роль надсмотрщиков за процессом покаяния и выплат, такая политическая программа. Естественно, их флаг только им самим и понравится, поэтому и говно. Но вообще-то — не такая и плохая была идея, если разобраться. Сам по себе скорректированный национальный символ — изобретение давнее, румыны под переделанными национальными флагами (с дыркой вместо коммунистического герба посередине) Чаушеску свергли, сама геральдическая логика — убрали кровавую полоску, — вполне очевидная и понятная, а чередование цветов, когда и сверху, и снизу по белой полосе, читается как заявка на антидиктаторское славянское братство — у белорусов же похожий флаг. Но это все — уже в копилку упущенных возможностей. Будь в свое время БСБ-голоса чуть поспокойнее, поразвевайся этот флаг хоть над одним митингом в защиту русских за границей, был бы хоть какой-нибудь намек на общенациональный консенсус под этим флагом — тогда о чем-то можно было бы говорить, а сейчас — в утиль его, конечно (и тех, кто им машет).

В этом, наверное, и дело; потребность в флаге — это уже финал формирования гражданской общности или хотя бы политической силы. Собрались, объединились и придумали, каким флагом размахивать. Новый нарисовали, или в прошлом что-то нашли, или сделали вид, что нашли — вообще не проблема. А у нас кто собрался, антивоенный комитет? Русские по обе стороны границы уже сейчас ничем не объединены, главная черта — буквально разобщенность, а разобщенность в символике не нуждается. На парижской Олимпиаде у русских спортсменов был нейтральный флаг — не белый олимпийский, как в 1992 году (его теперь отдали беженской команде), а какого-то невообразимого (морской волны?) зелено-голубого оттенка с буквами AIN, — индивидуальный нейтральный атлет! — в белом круге посередине. Вот это наш флаг сейчас, и если встраивать его в какой-то геральдический контекст, в нем ведь даже читается какая-то рифма с флагами крупнейших релокантских хабов нашего времени — у казахов и киргизов тоже одноцветное полотнище и внутри что-то круглое, а еще одна общая черта — в отличие от большинства постсоветских стран, центральноазиатским в 1991 году пришлось срочно рисовать свои флаги с нуля (и казахи немного опоздали, первое международное турне уже независимого Назарбаева — в США, — было под флагом КазССР, и сохранились фотографии уже 1992 года из Белого дома, где елбасы с Бушем-старшим сидят под красным флагом с серпом и молотом и синей полоской), то есть буквально то, что, наверное, предстоит прекрасной России будущего, если ее государственное устройство будет отличаться от устройства нынешней Российской Федерации. Но вот именно — «если».

Путь, в финальной точке которого развевается неразличимый пока флаг, до сих пор не начат и более того, неизвестно, возможен ли этот путь сейчас вообще, и кому он нужен. Та гражданская нация, которая воюет с украинцами под Донецком и Курском, плетет маскировочные сети в тылу, празднует 9 мая и смотрит на новый год «Иронию судьбы» — она сложилась, она существует, и национальный флаг у нее бесспорный, бело-сине-красный с темной химической синей полосой. Шансы пережить Путина у этой нации гораздо выше, чем шансы тех, кто выпал из нее, соорудить что-то другое. Сохранит ли эта нация свой флаг и себя саму по окончании нынешнего исторического катаклизма — да чего бы не сохранить. Если после Путина будет какая-нибудь лютая иранизация или чеченизация, триколор будет ценен как флаг славных побед в Бахмуте и Мариуполе, случится, наоборот, демократизация и вестернизация — вспомнят о демократическом генезисе триколора. Молодежь Грозного к флэшмобу в честь дня флага готова, у остальных выбор — присоединяться к флэшмобу или держаться подальше.

23 августа 2024

Понятно, что от исламистских терактов никто не застрахован, но зарезанные фсиновцы в нашем контексте оказываются ближе не к израильским заложникам, убитым ХАМАСом, и не к жертвам исламских радикалов в Европе, а к разоренным войной курским поселкам — распадается сам образ той Российской Федерации, которая была всегда, и к которой можно было как угодно относиться, но она была, существовала. Неэффективное и неповоротливое, недемократическое и неправовое, но в любом случае государство, кто это оспорит? А сейчас и оспаривать нечего — вдруг оказалось, что государство существует исключительно в тех пределах, когда его никто не трогает, не колышет ветер неустойчивые конструкции, а чуть колыхнет — и уже нет ничего, и только безумный Апти Алаудинов скачет по выгоревшей пустоши.

Некоторый медийный перекос в неподцензурном пространстве (когда более-менее слышным голосом обладают недовольные с довоенным стажем) располагает к тому, чтобы, противопоставляя нынешнюю Россию той, которую мы потеряли в 2022 году, скучать по прежним проявлениям свободы, по тем областям человеческого, в которые государство раньше не вторгалось, а теперь их вытоптало, а дальше предметом спора может быть только реальность приемлемой жизни в «эпоху Урганта» — люди ведь скучают в том числе и по утраченной возможности не замечать то, что было и тогда — репрессивные практики, милитаризацию, ежедневное усиление автократии с то и дело добавляющимися признаками чистой диктатуры. Но это именно перекос, необоснованная генерализация, может быть, тысяч человеческих судеб в ущерб остальным миллионам — буквально то, на чем когда-то и Кремль успешно играл, противопоставляя протестную «Болотную» лоялистской «Поклонной».

Но если выйти за пределы протестного пузыря — вот точка А, лет хотя бы пять назад, и точка Б (еще только промежуточная, не финальная) в этом августе. Идет по похорошевшей Москве 2019 года человек в гражданской одежде, но с узнаваемой выправкой — кто он, офицер военно-космических сил, вернувшийся из Сирии (бомбил там пустыню, жизнью, конечно, рисковал, но не так чтобы плакать и молиться — без ада), или полицейский оперативник, да хоть бы и эфэсбешник, хоть бы и фсиновец — они же, эти с выправкой, и были в России настоящим средним классом, вполне благополучные граждане с большей, чем в среднем по обществу, уверенностью в завтрашнем дне — деньги нормальные, какая-нибудь недвижимость как минимум в Черногории, ранняя пенсия и что там еще полагается. А проходит пять лет, и как-то с очень большой вероятностью — ни уверенности, ни благополучия, ни даже жизни; если офицер ВКС — ходят слухи, что ими на фронте комплектуют пехотные соединения, ну и вообще понятно, что такое быть военным тогда, и что такое сейчас. У недовольных (и поэтому неблагополучных) за