И ты это видел - Давид Зильберман

Процесс кормления вшей имеет странную аналогию с кормлением грудного ребенка. Разница состоит лишь в том, что грудной младенец питается молоком матери, а вши насыщаются человеческой кровью. И мы, рабы из гетто, служили для них ежедневными донорами. Именно для этого, как я вскоре понял, нас и привезли сюда из гетто. Подсобные же работы по хозяйству, как выяснилось, были делом второстепенным.　

Два раза в сутки, ровно в 9 утра и в 8 вечера, сперва один, а потом, когда вшей стало очень много, мы вдвоем или втроем обязаны были являться в лабораторию и кормить вшей. Для этого к нашей руке при помощи ремешка прикрепляли специальные пластмассовые коробочки размером 5 сантиметров, изогнутые по форме руки. Сверху коробочки имели отверстие диаметром в 2 сантиметра, куда из термостатов засыпали вшей для кормления; у основания, у тела, они были открытые. Почувствовав тепло человеческого тела, вши быстро разбегаются по руке, присасываются к коже и начинают питаться.　

К началу нашего прибытия в институт вшей еще было относительно мало, и достаточно было одной-двух коробочек, в каждой из которых помещалось по 250–300 штук. Но по мере того, как питомник разрастался, количество коробочек увеличивалось, и часто мы надевали во время кормления по 10–12 коробок. Общее же число вшей в питомнике во время наиболее　интенсивной деятельности института, перед отступлением немцев из Риги, исчислялось многими тысячами.　

Итак, после 20-минутного кормления, в соответствии с инструкцией, коробочки можно было снимать, но наш зоолог Абхаген в этом деле был очень строг и часто сам наблюдал, добросовестно ли мы их питаем. Поэтому по прошествии положенных 20 минут, если вши еще не были достаточно сыты, т. е. еще не порозовели, он предупреждал:　

— Вши еще голодные! Продолжайте кормить! — Если же зоолог куда-либо отлучался по делам своей «фирмы», то по возвращении он непременно, как бы поздно это ни было, заходил в лабораторию и проверял своих питомцев. И, понятно, его опытный глаз без труда замечал сыты они или нет.　

Для него, как и для всего остального немецкого персонала института, они не были отвратительными паразитами. С гораздо большей брезгливостью немцы относились к евреям как к неполноценным существам. А вшей зоолог мог долго и любовно разглядывать и называл их не иначе как ласкательно — «ляйзхен» (вошечки).　

Кормлению вшей немцы придавали особое значение, и в эти часы в лабораторию на инспекцию часто заходили многочисленное высокое военное начальство и ученые. Поэтому саботировать это дело было бы равносильно игре со смертью.　

Наконец, после того как было установлено, что вши достаточно покраснели, лениво двигаются и, следовательно, сыты, коробочки можно снимать. Далее пинцетом вшей встряхивают, перебрасывают на чистую бумагу, а оттуда пересыпают в стеклянные чашки, дно которых выстлано шерстинками для комфорта их «величеств», чтобы они не скользили по стеклу. И в заключение вшей из этих чашек снова помещают в термостаты. Перси отвечал за то, чтобы температура в термостате была строго постоянной, ни в коем случае не менялась. Разница в 2–3 градуса могла погубить весь выводок. А это, в свою очередь, могло печально кончиться и для нас.　

После кормления вшей руки воспаляются до волдырей и долго зудят. Быстро побежишь к топящейся печке, кухонной плите, прислонишься или обдашь пораженное место горячей водой — насколько можешь выдержать. Чем жарче, тем лучше, меньше потом зудит и быстрей проходит. Человек ко всему привыкает, так и мы постепенно привыкли к кормлению вшей. Они кишмя кишат, кусают, сосут, а ты с любопытством наблюдаешь, как они снуют, бегают, суетятся, пока каждая, наконец, не найдет свое место, чтобы присосаться и успокоиться — «господа» вши завтракают…

Мы уже так к ним присмотрелись, что могли по внешнему виду безошибочно определить их возраст. Маленьких, одно- двухдневок, едва можно было заметить — они телесного цвета, почти прозрачны, но очень подвижны, так и норовят проскользнуть под коробочку и разбежаться по руке за рубашку. Наблюдаешь за беготней «малышей», снимаешь одну-другую и кладешь назад, в общую массу, — пусть растут. Молодость хороша во всех проявлениях!　

Зато противны старые вши. Живут вши примерно дней 35–36. И вот, приближаясь к этому своему закатному, старческому возрасту, они сильно кусаются, щиплются, особенно самки, и если в коробочку попадет много «старух», то знай — искусают как следует, надолго запомнишь.　

Если поблизости немцев нет, то смотришь с опаской на дверь и начинаешь понемногу убивать «старух». Ну, подавишь, скажем штук 50–60 — так ведь это капля в море — всего их на тебе не меньше, чем тысячи три-четыре, а то и больше.　

Несмотря на то, что мы тщательно следили, чтобы во время кормления вши не расползались, все же некоторое количество их проникало в одежду. Ложась спать, мы ежедневно осматриваем ее и штук 20–30 вылавливаем. Этих, конечно, приканчиваем — они вне учета.　

Для чего нацисты завели этот питомник? — задавали мы себе вопрос. Немцы всячески маскировали его назначение и цели, держа деятельность института в полной тайне. Мы знали лишь, что у них в Германии, в Гамбурге, есть еще один подобный питомник, но, видимо, значительно больших масштабов.　

Санитар, немец Лоссе, как-то раз объяснил, что при нашем рижском институте медицинской зоологии существуют специальные курсы для изучения методов борьбы со вшивостью в армии.　

— Вот для этих целей, — многозначительно резюмировал он, — вши нам и нужны.　

Так ли это? Едва ли.　

Судя по вниманию, которое немцы уделяли институту, по большой переписке, которую они вели (почтальон ежедневно приносил и уносил большую кипу писем), частым отправкам больших партий насекомых самолетами в Гамбург, можно было сделать вывод, что перед ними стояли куда более важные задачи, чем помощь в борьбе со вшивостью. По-видимому, центральный институт в Гамбурге занимался вопросами ведения бактериологической войны, а наш питомник служил лишь поставщиком насекомых-паразитов — распространителей массового заражения. Это, понятно, были только наши догадки.

* * *

Зимой, примерно в середине января 1944 года, меня как-то вызывает к себе шеф Штайнингер и говорит:　

— Пейрос! Мы решили засыпать тебе под рубашку шесть сотен вшей. Рубашку будешь носить десять дней, пока вши не отложат яички. Затем твою рубашку мы вынесем на мороз на трое суток, а ты тем временем вымоешься в бане и через три дня снова наденешь ее. Посмотрим, вылупятся ли вши, убивает ли мороз их яички и при какой температуре. Понял? Только ни в коем случае