Путешествие - Кирилл Сергеевич Клеванский

— И последнее, — он похлопал по бедру, где висела ракетница. — Заряда у нас только два. Так что никто, кроме меня, Андрея или Арчи, ее не трогает. До рассвета часа четыре… Чего встали⁈ Разошлись! Работаем, работаем!

Меня он поймал за локоть уже на ходу.

— Штейн. Ты на стене. Твоя работа — уши. Постарайся их заметить как можно раньше, а как заметишь — ори так, будто… ну ты понял. Марфа! На пару слов!

К моему удивлению, я действительно понял.

Следующие четыре часа слились в одну сплошную полосу. Мы таскали с мощеных тропинок кирпичи и булыжники, у которых обнаружился отвратительный талант выскальзывать из мокрых рук. Генераторы на платформах с колесиками нашли свое место у ворот только с третьей попытки, попутно придавив кому-то ногу. Марфа с двумя мужиками волокла к рву канистры из хозблока и щедро поливала по всей длине.

Никто уже больше, разумеется, не пытался отправить ее в клуб к остальным женщинам.

Небо на востоке начало сереть.

Туман окутал низину ровным белым слоем. Из него едва-едва торчали верхушки кустов, а роса блестела на кольях так, что ров даже выглядел в какой-то степени нарядно. Я стоял на настиле между Андреем и парнем, чьего имени так и не выучил, и держал копье. Кухонный нож, примотанный проволокой к черенку от лопаты. Оружие просвещенного человека двадцать первого века.

Я нащупал в кармане наушник и пожалел, что не могу включить на заднем фоне собственную музыку, после чего закрыл глаза и потянулся к колодцу.

Собственному, а не тому, которым мы спасались последние дни.

Метка, сонно и неохотно, шевельнулась под рукавом.

Мана: 6(7)

Мир уже почти привычно раздался вширь.

В клубе плакал ребенок, и на него шикали суетившиеся дамы, принесшие в помещение бинты, жгуты и кровоостанавливающие губки. Весь наш нехитрый арсенал на случай непредвиденных травм.

С крыши сарая капало. Где-то километрах в двух орала какая-то птица, и я успел подумать, что это весьма удивительно так издалека услышать ее голос, а потом внутри всего этого соцветия волшебных звуков я услышал нечто, от чего свело пальцы на древке.

Лес шагал в нашу сторону.

Не деревья, конечно. Просто по мшистому настилу двигалось столько лап сразу, что подлесок трещал одной непрерывной какофонией, а ветер тащил на нас запах, который я узнал бы теперь из тысячи. Мокрая псина, медь и что-то сладковатое.

— Идут! — заорал я. — С севера, широким… как его там… фронтом! Скоро будут здесь!

— Сколько? — снизу задрал голову Евгений.

— Не знаю! Много! Как будто весь лес ожил!

И я оборвал «Шепот», потому как все еще сомневался в том, что шаман не может меня почуять.

Вскоре они разом вышли из тумана.

Я готовился увидеть несколько десятков, но, срань, как же я ошибался. Из леса вываливалось все их проклятое племя. То, что от него осталось после геологического ликбеза от Марфы.

Они шли неровной растянутой массой. Туман доходил им до пояса, так что создавалось впечатление, что по низине плыли одни лишь собачьи головы и плечи. В их лапах были зажаты тесаки, дубины и костяные копья. Кто-то пер с собой щиты из сплетенных веревками палок. Впереди шли самые здоровые, широкогрудые, с проседью на загривках, но все равно не выше метра шестидесяти; за ними мелочь помоложе; по флангам мотались какие-то шелудивые и тявкающие почти щенки, которые то и дело опускались на все четыре лапы. Оружия у таких не имелось.

Я начал считать пятерками и бросил на восьмом десятке, потому как задние ряды все еще выходили из-под деревьев.

Рядом кто-то очень тихо пропищал «мамочки». Возможно, даже это был я, но меня никто не заставит признаться.

Евгений поднялся на настил:

— Блядь… Копья не кидать, слышите⁈ Только камни! Если без копья останетесь, вы труп! Кто кин…

Договорить про «кто кинет» он так и не успел.

Волна добралась до рва и, не сбавляя шага, посыпалась в него. Будто лемминги! Мы даже опешили немного.

Первые ряды, если так можно выразиться про их шерстяную ораву, с визгом, от которого заложило уши, повалились грудью на колья. Не с воем, не с рычанием — именно с визгом, тонким и отдаленно похожим на собачий. От их предсмертных воплей по позвоночнику продрало холодом даже сквозь адреналин. Вторые полезли по первым, цепляясь за шерсть, за древки торчащих кольев, за все, что попадало им под лапы. Они срывались, падали вниз и тут же находили свой финал в виде очередной заостренной палки. Третьи шли по вторым, уже почти не глядя вниз, где тела и кровь смешивались в тошнотворном вареве.

— Идиот! — рявкнул Евгений на моего соседа, бездарно расставшегося с копьем.

Срань, он умудрился промахнуться! Промахнуться, метая копье в кишащую толпу тварей.

— Я не могу… не могу… — заплакал парень и едва было не кувырнулся вниз, но его уже самого спихнули назад, во внутренний двор лагеря. Как он там приземлился — сломал ли себе что-то или нет, никого не… волновало.

Всех заботил весьма очевидный, пугающий факт. Ров мы копали неделю, а продержался он минут шесть.

— Камни! — рявкнул снизу Степан. — Кидай!

И мы начали кидать.

Кирпичи с каким-то трудноописуемым звуком исчезали внизу, здороваясь со спинами, плечами и, когда повезет, с головами низкорослых тварей. Я швырял, подхватывал из ведра, швырял снова. Ладони быстро перестали чувствовать шершавые грани, а потом лопнула кожа, но я даже не почувствовал. Только заметил, что кидать стало сложнее, потому что снаряды все норовили выскользнуть из хватки.

Рядом сипел Андрей, у которого от первого броска разошлась недавняя ссадина. Подавальщики внизу метались от кучи к настилу, парень слева, вернувшись на стену (сам, его никто не звал), плакал и кидал одновременно, не переставая делать ни того, ни другого. Снизу в доски заколотили — сначала в одном месте, потом в трех сразу. Забор заходил ходуном, из щелей полетела труха.

Один гнолл добрался до верха. Просто вдруг над кромкой возникла серая лапа, потом морда с прижатыми ушами и желтыми, без белков, глазами, и все это уродство оказалось от меня едва ли в метре. Я ткнул копьем и промазал, нож чиркнул по доске. Андрей ударил следом. Ему повезло больше, и продырявленная морда исчезла на спинах сородичей. На острие осталась темная кровь.

— Спасибо.

— Сочтемся.

А потом справа мелькнуло, и еще одно из наших копий, крутясь, ушло вниз.

— Дегенерат! — Евгений влетел на тот участок и заорал в лицо швырнувшему. — Кто еще копье швырнет — сам следом полетит!

— Изви…