Путешествие - Кирилл Сергеевич Клеванский

«Это не твои книжки, Арчи. Это не игра, в которую ты рубишься на диване по вечерам» — орал мне Андрей на берегу вот этого самого ручья.

Андрей был прав. Респауна тут действительно нет. Просто иногда книжки все-таки работают. Но это не значит, что мне можно оставаться на паузе!

Несколько все же выбрались на мой берег. Мокрые, ошалевшие, с прижатыми ушами — но выбрались. Один тут же сунул лапу за спину и вытащил короткий дротик.

— Да твою мать!

Я нырнул за сосну.

Может, это была какая-то личная гвардия шамана⁈

Дротик воткнулся в ствол на уровне лица и завибрировал. Второй прошел у самого уха. Еще один цокнул о камень и срикошетил в мох. Я побежал зигзагом, от ствола к стволу, пригибаясь, попутно переживая, что меня, возможно, опережает мое же сердце и вчерашний ужин! Брошенный мне вслед камень чиркнул по одной из сосен.

Что означало, что либо дротики кончились, либо гноллы поумнели, так что я, разорвав дистанцию, рискнул обернуться.

На середине ручья, на мелководье, стоял шаман.

Он не переживал насчет местных обитателей. Замер по колено в воде, смотрел, как загонщики ломятся за мной через подлесок, и не делал ровным счетом ничего.

Я скосил взгляд на посох. Навершие было мутное. Не как у Патко, не до молочной белизны, но тусклое — будто внутри перегорела лампочка. Или почти перегорела.

— Пустой, — оскалился я. — Ты пустой, приятель.

Проверять эту теорию на себе желания все же не возникло. Но она объясняла, почему такой злопамятный тип потащился за мной лично, вместо того чтобы прислать десяток и остаться доламывать ворота. Колдовать он больше не мог, так что… хотел что-то от меня?

— Ну уж нет! — я сорвался с места и побежал вверх по течению.

Метров через сто я на ходу стянул через голову футболку. Ткань затрещала, я запутался в рукавах, чуть не влетел лицом в ветку, но все-таки размотал ее и обвязал вокруг лица, закрыв нос и рот. За две недели без стиральной машины эта футболка приобрела не только запах, но уже почти свой собственный характер.

Впереди из склона выступал провал пещеры. В полтора моих роста, черный, с обвисшей бахромой корней по краю. Из него и вытекала вода.

— Ни при каком раскладе, да? — усмехнулся я. — Извини, Евгений.

И я полез внутрь.

В пещере было тепло, что оказалось весьма неожиданно. Я морально готовился к холоду, к острым камням и сырости, а меня встретило влажное парное тепло, как в подвале, где прорвало трубу отопления.

Стены мерно светились. По бурой слизи, покрывавшей их сплошным слоем, тянулись зеленоватые прожилки. Они медленно, вразнобой, мерцали, смутно напоминая дежурные лампочки в спящем торговом центре. Под подошвами чавкало, и я не хотел задумываться о том, что под кроссовками хлюпало что-то плотное и пружинящее.

Сверху свисал белесый мох, похожий на мокрые волосы, между которыми качались коконы размером со здоровенный кабачок. На них я старался не смотреть. Даже через футболку вонь стояла такая, что резало глаза. Сквозь слезы я с трудом разобрал, что добрался до чего-то, что напоминало крупный, вытянутый лаз. Слишком правильной формы, чтобы оказаться частью природного замысла.

Что же, если я прав, то…

Я подобрал из воды камень покрупнее и начал колотить им по стене.

— Просыпайся! Подъем! Тут тебе обед уже курьер доставил!

Вязкая слизь глушила удар, так что я переместил свое нехитрое орудие на выступ породы.

— Заказ от чуть поджаренных гноллов в собственном соку! Все уже оплачено!

Эхо уходило в глубину зловонной кишки и возвращалось обратно раздвоенным. Я бежал и стучал, стучал и орал. Да, сейчас я понимаю, что со стороны картина выглядела ничуть не лучше, чем у ручья парой минут назад. Тощий парень без футболки носится по внутренностям холма, лупит камнем по стенам и приглашает неизвестно кого поужинать. Про себя я категорически надеялся, что ужином окажусь, все же, не я.

— Завтрак! Свежий! Доставка бесплатная!

Ответом мне все так же оставалось лишь хлюпанье собственных кроссовок.

— Ну хоть чаевые оставьте!

Сзади, у входа, раздался знакомый вой. Псины лезли следом. Разумеется… их же там хрен знает сколько и шаман, а я один, и, по их мнению, деваться мне было некуда. Я слышал, как они переговариваются короткими гортанными рыками и как шлепает по воде посох все отказывающегося подыхать колдуна.

А потом эхо внезапно смолкло.

Я затормозил так резко, что проехал по слизи и врезался плечом в стену.

Лаз впереди расширялся в некое подобие зала. Низкого, круглого, с потолком в мерно качавшихся мокрых лохмотьях. Вот только ветра здесь, разумеется, не было. Только зловонное дыхание, пропитавшее пещеры и принадлежавшее чему-то здоровенному, лениво поднимавшемуся из ила и слизи.

Сперва я решил, что это кусок породы отваливается от стены. Но потом «кусок породы» развернулся, распрямил шею, и на меня из темноты уставился вертикальный зрачок на глазу размером с блюдце.

Виверна.

Покрытая зеленоватой чешуей в цвет здешнего мха, она в холке доходила мне до подбородка, а в длину тянула на небольшой фургон. Шея длинная и посаженная низко, голова узкая и вытянутая, как у птицы, которую кто-то скрестил с рептилией. Задние лапы когтями-серпами рвали почву, а передние отсутствовали, и вместо них из сложенных крыльев торчало два когтя, на которые она опиралась. С мерзким, до одури пугающим звуком она расправила их, накрывая разом несколько метров пространства. Виверна… но временно не летающая. Кожистые полотнища перепонок висели гнилыми лохмотьями, а по краям болтались обрывки хрящей, давно затянувшиеся серым.

Может быть, она успела пострадать от драконьего всадника, но тот не успел закончить начатого, а монстр нашел себе логово, чтобы залечить раны?

Опять же — в тот момент меня заботило несколько иное.

— Привет, — я, не разрывая зрительного контакта, замер. — Мы, кстати, уже в каком-то смысле знакомы. Помнишь поляну с тремя мертвыми гноллами? Ты еще костями разбрасывалась. Но мы не в обиде, поверь. Даже рады, что ты подкрепилась немного.

Она наклонила голову.

— Молчание — знак согла…

Виверна открыла пасть и заорала.

Звук ударил по стенам с такой силой, что с потолка сорвало клочья мха, слизь пошла волнами, а мне грудь едва ли не смяло пустой банкой. Она сорвалась с места без всякого видимого разгона. Просто вот она у дальней стены, а вот уже половина зала позади, и когти дерут пружинящий пол, выбрасывая ошметки.

Я развернулся и побежал обратно — то есть на группу гноллов и одного шамана, которые как раз втискивались