Путешествие - Кирилл Сергеевич Клеванский

Почему именно комбикормом, я так и не понял.

* * *

Костер жгли посреди двора, чего не делали ни разу за две недели. Раньше боялись, что заметят. В тот вечер, наверное, все еще могли заметить, но мы все были пьяны субстанцией куда более ядреной, чем любой алкоголь.

Мы были пьяны от самого факта того, что выжили.

Мы сидели втроем на бревне, приволоченном от кухни. Сколько раз мы вот так собирались раньше? Во дворе, на даче, на берегу, у мангала. Хотя да, учитывая, что за клубом кто-то нестройно пел, у кухни звенели ведрами, а за забором лежала… мертвая виверна, то этот эпизод можно было записывать в исключения.

— Слушайте, — судя по тону, Андрей пытался шутить. — Я, получается, вас обманул, когда обещал спокойный отдых. Немного не по плану вышло.

— Немного не по плану? — Наталья фыркнула в кружку. — Это ты вот так решил охарактеризовать произошедшее?

— Я просто уже заранее пытаюсь как-то спланировать, что буду говорить психотерапевту. Чтобы он и помочь мог, и чтобы меня в дурку не увезли.

— Но ты не веришь в психотерапию.

— О, поверь, дорогая, я теперь даже в то, что ИИ-корпорации человечеству только добра желают поверю.

Она обозвала его дураком, он согласился, и мы немного посмеялись. Весьма коряво и своеобразно, чем-то напоминая звуками двигатели, которые работают уже на одних только бензиновых парах.

— Кстати. — Андрей полез в свой рюкзак. — Держи.

И положил мне на колени коробку. Плоскую, черную, помятую на углах, но в целом… целую. Я молча переводил взгляд с коробки на своих друзей и обратно.

Иронично…

— Какое сегодня число? — тихо уточнил я.

— Пятнадцатое, — дернул плечами Андрей.

День рождения. У меня в ту ночь, после битвы, был день рождения, и все, включая меня самого, кроме Андрея, благополучно про него забыли.

Двадцать три, стало быть.

Я снял крышку.

Внутри, в поролоновом гнезде, лежали они. Полноразмерные, накладные наушники, с амбушюрами из мягкой кожи. Матовый корпус, стальное оголовье с щелчками по регулировке. Сорокамиллиметровые драйверы, диапазон от пяти герц, складное крепление, съемный кабель с угловым джеком и переходником для смартфона. Я эту модель полгода открывал в браузере по вечерам, едва ли не как порнографию, закрывал и шел спать.

— Я их еще в мае взял, — Андрей неловко почесал затылок. — Возил в рюкзаке. Думал вручить на озере. Красиво все сделать. Может, даже с тортом… из шашлыков.

Я надел их, и уши утонули в чем-то мягком. Я нашарил в кармане телефон (мы их заранее сложили в клубе), затем воткнул джек в переходник, а тот в разъем. На экране все так же блестели семьдесят три процента. Почему батареи не разряжались, но генераторы не работали? В тот момент мне было без разницы.

Я снял их, очень аккуратно уложил обратно в поролон и сказал:

— Спасибо, — на большее у меня не хватало сил. Опять же, ни физических, ни моральных.

Андрей улыбнулся и:

— Арчи, слушай, я хотел…

— Смотрите! — заорали от клуба.

Облака расходились.

Красавица луна царственной походкой шествовала среди мириада далеких звезд. Огромная, раза в полтора больше той, к которой я привык за двадцать… три года своей жизни. Она носила на себе все то же серебристое платье, но только с совсем иным узором.

Во двор высыпали люди и в полной тишине смотрели на небо.

Ничего не происходило. Минуту. Две. Пять. По толпе пошел ропот:

— Она уже высоко…

— Может, недостаточно высоко.

— А сколько тебе надо?

— Я же говорил, что старик наплел, а мы поверили!

Послышалась ругань, и Степан уже было полез на ящик.

А потом весело и восторженно засмеялся ребенок.

— Мама! Папа! Смотрите, я свечусь!

Все разом повернулись на звук.

Между отцом и матерью, держа перед собой раскрытые ладони, стоял мальчишка лет шести. В грязной, рваной одежде, весь чумазый и до одури счастливый. А еще он действительно светился. Сиял изнутри ровным, теплым светом.

Мать рванула к нему и не успела. Он засмеялся еще раз, шагнул к ней — и его не стало. Свет вспыхнул чуть ярче и погас вместе с мальчишкой, а на его месте остался пустой пятачок утоптанной земли.

Женщина закричала. А еще через секунду вспыхнула сама.

Они с мужем стояли рядом, оба светящиеся, оба с неуверенными, но полными надежды лицами. Они оба улыбнулись друг другу и коротко кивнули. Я успел увидеть, как он взял ее за руку, а потом и они истаяли, растворившись в воздухе утренним туманом.

Вскоре сиял уже весь двор.

Марфа. Павел. Жека. Маргарита Петровна, у которой в руках все еще были бинты. Лиза, которую вывели под руки на крыльцо и которая впервые за неделю посмотрела не куда-то в пустоту, а на нас. Степан на своем ящике. Вдова Алексея — она обернулась к леднику, и на ее лице отразилась короткая вспышка света, прорезавшаяся сквозь щели дверей. Значит, и Леху тоже… Значит, и тех, кто не дождался этого чуда, тоже вернут домой…

Евгений стоял у ворот, светился, как все, и держал в руке пустую ракетницу. Он поднял ее вверх, козырнул мне ею и растаял.

Я обернулся к своим… брату и сестре. Они уже оба светились.

— Эй, Арчи… — Андрей смотрел на мои руки. — Ты…

Я обнял их. Сразу обоих. Обнял изо всех сил, будто пытался впитать в себя каждую клеточку их тел и каждую нотку запаха. Они были теплые, живые и самые родные мне люди не в одном, а в целых двух мирах.

— Арчи… — обреченно выдохнул Андрей.

— Что… что происходит⁈ — Наталья вцепилась мне в куртку. — Арчи, что происходит⁈

— Я остаюсь, Нат.

— Проклятье, ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда ты говоришь «Нат»!

— Да, в курсе. Но мне нравится, и вряд ли ты в ближайшее время сможешь мне что-то за это сделать.

Мы отстранились и посмотрели друг на друга.

— Но здесь… здесь монстры, Артур! — по ее щекам катились крупные слезы. — Леха… столько людей погибло! С Лизой такое произошло, и ты… ты хочешь остаться⁈

Я вздохнул и поцеловал ее в лоб.

— Именно поэтому я и остаюсь, сестренка.

— Ты с ума сошел!

— Возможно, но… я просто хочу увидеть все это, понимаешь? Увидеть все, что может показать этот мир. И… тут есть магия. У меня, считай, на руке письмо из Хогвартса написано. Может, тут даже какая-нибудь школа для магов