Путешествие - Кирилл Сергеевич Клеванский

Если бы их было поменьше. Хотя бы на десяток. И если бы здесь не было шамана, то мы бы устояли. Точно устояли бы!

Я посмотрел на Патко, которого волокли к клубу. На шамана, который уже приходил в себя.

— Не надо, — прошептал Андрей.

— Дурной пример Лехи, оказывается, очень заразителен.

— Арчи!

— У меня есть план!

Про себя я думал совсем другое. Что бабушку и деда я уже похоронил, но вот… Но вот брата с сестрой точно хоронить не собираюсь. Пусть они мне, по бумагам, и не родственники никакие!

Я схватил висевший на крюке между мной и Андреем пояс с ракетницей и сиганул через забор.

— ШТЕЙН! — завопил Евгений, но уже было поздно.

Я приземлился на спину чему-то теплому, шевелящемуся, и сочно подо мной хрустнуло.

Дальше я побежал по чужим спинам, молясь кому угодно, чтобы не поскользнуться. Соскочив туда, где, как мне казалось, настил из мертвых, обугленных тел выглядел надежнее всего, я тут же раскаялся в плохом расчете. Снизу за щиколотку схватились чьи-то пальцы, и я только каким-то чудом выдернул из хватки не только лодыжку, но и кроссовок. Честно говоря, отвратительнее я в жизни ничего не делал, включая тот случай, когда оказался под окном чужой вечеринки, а чужая блюющая башка высунулась прямо над моей собственной.

Кое-как, благодаря чуду, магии или провидению, я соскочил с трупов на твердую землю и повернулся к шаману и тварям:

— Эй, вы, фэнтезийные ублюдки! Я ваших матерей… с руки кормил!

Они, разумеется, не поняли ни слова. Но, может, до них дошел общий смысл послания, потому как вытянутые морды разом повернулись в мою сторону, а у леса очень медленно выпрямился шаман.

Он гавкнул что-то короткое.

От толпы отделился десяток ублюдков, включая их магического предводителя. Остальные развернулись обратно к воротам.

Я побежал к ручью и всю дорогу молился, чтобы все те годы, потраченные на книжки, сериалы и игры, оказались чем-то большим, чем просто ощущение, будто я тут что-то понимаю.

Потому что у меня действительно был план. Возможно даже надежнее швейцарских часов.

Глава 18

Обещаешь?

Знакомый мне ручей я услышал еще до того, как смог его увидеть сквозь лесные заросли.

Он все так же вытекал из-под холма и журчал себе спокойно вниз, к броду с каменным порогом. Тот самый, который я так успешно форсировал в первый день. Из которого мы две недели назад набирали воду и в котором Жеке едва не оторвали руку. Я вылетел на берег, схватил первую попавшуюся валежину и начал молотить ею по воде.

Со стороны это, наверное, смотрелось очень достойно. Долговязый парень в грязной куртке лупит палкой по ручью и орет.

— Ну давай же! Тут еда! Свежая! Двадцать два года, ни разу не курил!

Брызги летели во все стороны, ручей обиженно булькал, но при этом никак не реагировал. За спиной, метрах в двухстах, трещал подлесок. Гноллы не торопились. Может, потому что мы таки смогли их напугать, а может, потому что торопиться им было незачем. Добыча сама забралась в лес. На их, как им казалось, территорию.

— Ну давайте! Жабы-переростки!

Я долбил по воде уже добрых секунд десять, хотя по личным ощущениям явно не меньше целого года. Логика у меня была простая, детская и ни на чем не основанная. Словно у какого-нибудь интеллектуально неуклюжего индивида, который верит в то, что его мнение и догадки о чем-либо абсолютно непогрешимы. В моем воображении та тварь схватила Жеку, когда мы набирали воду, а значит, тварей может привлекать неестественное влияние на воду. Значит, если шуметь как следует…

Под подмытым обрывом что-то шевельнулось. Между корней, в мокрой глине, кто-то медленно, но очень целеустремленно устраивался поудобнее. Потом шевельнулось левее. И еще раз — ниже по течению, у самого порога, где вода еще недавно мелко пенилась, а теперь помутнела в вихрях илистого дна.

Их там было не меньше трех.

— Вот так, — довольно шепнул я. Ну, в кои-то веки и мои планы должны срабатывать. — Вот так, ребята. Аппетит нагуляли?

Я спрятался за березой и присел, прижав палку к груди. Сердце билось так бешено, что я едва не глох от шума в висках, но при этом я ощущал все тот же нездоровый азарт.

Гноллы вышли на берег еще через полминуты.

Я попытался сосчитать, но сбился на одиннадцатом. Они рассыпались по кромке, поводя мордами. Мокрая шерсть свисала с них уродливыми сосульками, у одного из плеча торчал обломок нашего копья. Видимо, второму метальщику повезло больше…

Шаман, опираясь на посох обеими лапами, плелся сзади и выдерживал дистанцию между собой и стаей.

Я выждал, пока передние подойдут к воде, встал во весь рост и помахал рукой.

— Тут я! Сюда, мальчики. Прямо по воде, не стесняемся.

Ближний зычно рявкнул и оскалился. Только в тот момент я понял, что мне крупно повезло, что они были без луков и своих дудок. Как, собственно, и во время осады. Может, мы прикончили всех, кто среди этих псин обладал возможностью пользоваться стрелковым оружием?

Плевать.

— Да-да, тебе говорю, блохастый.

Гнолл рванул ко мне. Остальные тут же сорвались следом. Ручей забурлил под их лапами белой пеной.

Используя палку в качестве опоры, я воткнул ее во дно, оттолкнулся и прыгнул.

Полет вышел не то чтобы изящный. Шест повело, я едва не сел на шпагат прямо над водой и приземлился на четвереньки в мокрый мох, еще сильнее ободрав и без того рассеченные ладони. Зато приземлился.

А за спиной ручей вскипел уже по-настоящему.

Первого утащило под земляной карниз без единого лишнего звука. Из-под обрыва выметнулась четырехпалая перепончатая рука, взяла его за ногу и сложила пополам, а потом он исчез. Только глиняное облако расползлось по течению.

Второй успел завизжать. Его схватили одновременно спереди и сзади. Две пары бугристых лап облепили обугленную псевдоброню, и визг оборвался под все тем же карнизом. Третьего я даже не заметил, а четвертый, понимая, что что-то не так, заметался на середине; попер обратно и поскользнулся на пороге. А тот, на поверку, оказался не совсем порогом, а спиной, которая выгнулась под тварью и стряхнула свою добычу в глубину.

Оставшиеся бросились кто куда. Двоих илистая пена догнала у самого берега — я видел, как когти пропахали глину, четыре борозды, точно такие же, какие остались тогда под Жекой, — и утянула обратно.

Я стоял на четвереньках, смотрел на