Путешествие - Кирилл Сергеевич Клеванский

— … должен постепенно начать понимать. Вот уже примерно сейчас. Или сейчас. Проклятье, я не пользовался этим заклинанием с тех пор, как пытался залезть под юбку ведьме из Бретанора… только моей жене об этом знать не стоит.

Я сел. Точнее, почти сел. Задница замерла в сантиметре от земли, а ноги в последний момент передумали знакомить меня с постыдным и комичным падением, которое раньше мне казалось скорее метафорой, чем реально возможным эпизодом биографии.

Да, я чуть не грохнулся на задницу от собственного удивления.

— Я… — во рту разом пересохло. — Я тебя понимаю!

— Наконец-то, — вздохнул Патко.

— Погоди. — я поднял ладонь, пытаясь собрать мысли в кучу. — Как? Ты выучил мой язык? За час?

— Я похож на сумасшедшего? — Патко поморщился. — Никто не учит чужой язык, если можно обойтись проклятьем.

У меня сердце замерло.

— Чем⁈

— Проклятьем, — он сказал это тем же тоном, каким… не знаю… сообщают, что вода мокрая. — Ты ведь не умеешь защищаться от чужой магии. Даже ребенок не подпустил бы меня так близко. Поэтому я тебя немного проклял.

— Ты меня… проклял?

— Немного, — он показал пальцами, насколько именно. Выходило где-то с фалангу. — И не делай такое лицо. Проклятье простенькое, оно, как бы это сказать, чтобы ты понял… подменяет твои знания? Его можно по-разному использовать, но в данном случае даже на пользу идет. Правда, выветривается за сутки, так что обновлять придется каждый день. И язык учить все равно будешь. Маны на тебя не напасешься.

Я честно попытался решить, что меня удивляет сильнее. То, что я понимал Патко так же легко, как только что Андрея с Натальей. Или то, что человек в двух шагах наложил на меня проклятье, а я даже ничего не мог сделать. Метка, кстати, тоже промолчала.

Вместо ответа я нагнулся, подобрал камень и швырнул в него. Не сильно, но от души.

Патко, не глядя, отбил его посохом.

— Ты меня чуть до сердечного приступа не довел! — я ткнул пальцем в тесак у него за поясом.

— Какой ты нежный, господин иномирец, — фыркнул он. — И, к твоему сведению, я придумал это еще тогда, когда вы все начали сверкать иномирным светом и рыдать. Ненавижу мелодраму. И вообще театр терпеть не могу, — Патко передернул плечами, будто стряхивая с себя произнесенные слова. — А теперь, будь добр, не мешай. Пока ты собираешься реветь дальше, я поставлю вокруг пару чар, чтобы ночью нас никто не захотел съесть.

— А тут есть кому? — я невольно оглянулся на забор, по ту сторону которого остывали несколько десятков тел. — Кроме гноллов и виверны?

Патко почему-то скривился.

— Вряд ли. Но подстрахуемся, — он смерил меня оценивающим взглядом и хмыкнул. — Впервые вижу, чтобы драконий маг чего-то боялся.

— А что, у драконьих магов страх атрофирован?

Патко пожал плечами:

— Понятия не имею. Их всех истребили тысячи две лет назад.

Пауза вышла долгой. Я ждал ухмылки, подмигивания, хоть чего-нибудь. Патко невозмутимо ковырял посохом землю, выбирая место для заклинания.

— Ты же шутишь.

— Нет.

— Всех?

— Всех, — он снова посмотрел на меня. — Не переживай. Мне слишком любопытно, что ты вообще за создание такое, чтобы вырезать твой Кавис. И потом… мы ведь спасли друг другу жизни. Это, наверное, что-то да значит.

По какой-то причине слово «метка» я услышал именно как «Кавис».

— А его что, можно… вырезать?

Патко устало вздохнул и покачал головой.

— Да… чудно. Ты ведь вообще ничего не знаешь… Отойди.

Я отошел. И правильно сделал, потому как дальше началось то, ради чего, подозреваю, я по большей части и остался.

Патко начертил на земле овал, и вокруг навершия всплыли символы. Тонкие, золотисто-белые, они медленно поворачивались в воздухе, выстраиваясь друг за другом в волшебном хороводе. Кристаллы в посохе все сильнее разгорались с каждым новым витком, а потом из посоха ударили всполохи света и, распустившись над двором гигантскими лепестками, стали медленно оседать. Светящаяся вуаль накрыла домик, костер, кусок частокола и погасла, впитавшись в воздух. Вновь пахнуло грозой. Той самой, юной и чистой, как несколько часов назад.

Когда последняя искра растаяла, я вспомнил, что дышать, в общем-то, полезно.

— Почему ты снова можешь колдовать? — слова вылетели раньше, чем я их причесал. — Ты же две недели валялся практически без сознания.

Патко закатил глаза с видом человека, у которого спросили, почему он дышит. Потом старик, хотя ему больше не особо подходил данный эпитет, провел ладонью по татуировке на предплечье.

Знакомые линии дрогнули и поплыли. За секунду простенький узор развернулся в нечто раза в четыре сложнее и запутаннее прежнего. Вязь наслаивалась на вязь, символы прорастали друг из друга, и от одного взгляда на это у меня закружилась голова и слегка затошнило. А потом узор качнулся навстречу, будто заметил меня, и принял понятный мне вид.

'Класс: Маг звезд и Луны

Мана: 146(162)

Знание: скрыто

Слова: скрыто

Заклинания: скрыто

Талант: скрыто'

— Сто шестьдесят два, — тупо повторил я вслух.

— Сто сорок шесть на данный момент, — чуть поправил Патко.

У меня, для сравнения, максимум был все еще десять. Причем эти десять я заработал, дважды чуть не оказавшись в доме с музыкой, которую я бы не смог услышать.

— Луна, — Патко ткнул пальцем в серебристый диск, плывущий над лесом. — Мое восстановление привязано к ее фазам. Сегодня полнолуние.

— А почему остальное скрыто?

Он озадаченно посмотрел на меня. Потом напомнил себе вслух, вполголоса: «Бестолочь», — и продолжил куда громче:

— Показывать кому-то свой Кавис — так называется метка Бога Магии — это все равно что стучать человеку по лбу… скажем так, частью тела, которая отличает тебя от женщин, — Патко горделиво улыбнулся своему сравнению. — Я, конечно, не уверен, что там, откуда ты родом, подобное поведение не заменяет рукопожатие, и осуждать чужие обычаи не мое дело, но нарушать собственные не собираюсь. Ну и потом, раскрывать другому носителю Кависа свои знания и умения попросту опасно.

— Даже мне?

— Особенно тебе. Не обижайся, но я понятия не имею, кто ты, — Патко подхватил посох. — На рассвете отправимся в путь. По дороге поболтаем. Тем более что нам многое надо обсудить.

И, не дожидаясь вопросов, Патко вернулся в домик.

А я остался у костра.

Лагерь вокруг показался мне немного незнакомым. Вот здесь Евгений показывал нам, что делать на стене. Вон там денно и нощно Маргарита Петровна держала оборону кухни от голодной детворы. На той крыше я впервые услышал ветер. Ностальгия, не по безумным двум неделям, а по