Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

Большие лакуны касаются ранних годов жизни героя – рождения, воспитания, семьи. Причина пропусков проста – у Заблоцкого не было в распоряжении необходимых документов. Об этом он писал П.А. Вяземскому: «К сожалению, я не имею почти никаких материалов, касающихся первых лет его жизни, именно: пребывание в доме родителей, воспитание и пр. Мне известно из личных разговоров с покойным графом, что он постоянно сохранял к Вам дружбу, которая как видно из одного сохранившегося Вашего к нему письма от 1809 г. началась в ранней Вашей и его молодости. Вот почему я решаюсь утруждать Ваше сиятельство моей покорнейшей просьбой не изволите ли признать возможным сообщить мне что-либо из ваших воспоминаний о гр. Павле Дмитриевиче»[988].

В частности, Заблоцкий не сообщал никаких подробностей домашнего быта Киселёва. Возможно, из-за отсутствия таких сведений биография носит характер некоторой неполноценности и сухости. Заблоцким показана больше официальная часть жизни графа Киселёва – его государственная деятельность. Но как такового Киселёва – человека, а не чиновника в работе нет, хотя Заблоцкий ставил себе задачу всецело осветить личность Павла Дмитриевича. Но всегда личные качества Андрей Парфёнович увязывал с государственной службой.

Биография должна была быть издана ещё один раз, включая в себя все выпущенные при первой публикации фрагменты. Эта задумка появилась у Заблоцкого или по ходу работ или сразу по окончании, когда стал понятен большой объем исключений[989]. Будущие приложения смотрел и редактировал А.В. Головнин[990]. Он предлагал издать отдельный V том биографии для исключённых бумаг[991]. Милютин и Заблоцкий находили идею излишней.

Они предлагали иной вариант – «Мы предполагали только в одном или двух экземплярах напечатанной биографии внести белые листки, на которых вписать те места первоначальной рукописи, которые были выпущены для печати. Эти экземпляры и дополнение хранились бы в верных руках до поры до времени, с той целью, чтобы со временем отпечатать новым изданием, когда не будет уже неудобства в опубликовании выпущенных в первом издании месте»[992]. Изъятые фрагменты, к ним относились выдержки из дневников Корфа, семейные главы биографии и другие, могли представить многие лица в самым невыгодном и двояком свете. Вероятно, к этим бумагам относятся заметки Заблоцкого «Отношения Корфа к Киселёву», где описывается причина несправедливой, по мнению Андрея Парфёновича, клеветы Корфа на Киселёва. В опубликованной монографии, несмотря на многочисленные отсылки и разбор записок графа Корфа конкретно этот момент пропущен.

Скоропостижная кончина не позволила Заблоцкому завершить подготовку фрагментов. Милютин после его смерти желал завершить работу, не видя особого труда при её исполнении, просил Головнина обсудить вопрос с П. Семёновым, разбиравшем архив Заблоцкого.

Традиционное представление о А.П. Заблоцком как авторе биографии Киселёва можно считать неполным. Труд был написан усилиями нескольких людей – Я.А. Гребенщикова, написавшего первый том и К.А. Буха, создавшего третью часть. В общей редакции принимали участие А.В. Головнин, Д.А. Милютин, К.С. Веселовский, редактировавший грамматику иностранных источников.

Перу Заблоцкого-Десятовского принадлежит только второй том работы и глава «Характер П.Д. Киселёва», входящая в третью часть биографии. Он провёл всю подготовительную работу – разработал внутреннюю структуру книги, подобрал для каждого тома источники, предоставил своим соавторам необходимые документы, не ограничивая их в привлечении новых неизвестных ему материалов, обеспечил готовыми переводами с иностранных оригиналов, составил программы глав.

Во всех остальных случаях Заблоцкий был лишь редактором. Не являясь инициатором и заказчиком, Андрей Парфёнович стал душой этой работы. Его редакторская правка носила жёсткий характер – он диктовал своим исполнителям свой образ графа. Заблоцкого в первую очередь интересовал Киселёв – чиновник, а его человеческие качества отходили на второй план. Этот образ должен был отвечать главному требованию – идеальной репутации. Однако Заблоцкому не удалось выстроить желаемый образ государственного деятеля. Вследствие внутренних противоречий, не замечаемых самим автором, Киселёв у Андрея Парфёновича получился импульсивным, резким, самолюбивым, но отнюдь не эгоистичным, чиновником, преданным высокой идее служения своей стране.

Несмотря на особенности труда «безэмоциональность» и «безоценочность», он – наиболее личное произведение Заблоцкого, где высказано множество его взглядов. Под прикрытием идеи о защите деятельности Киселёва – Заблоцкий также проводил защиту своей деятельности, как представителя поколения реформаторов – либеральных бюрократов. Однако вследствие присущей Андрею Парфёновичу осторожности он не дал окончательных оценок ни системе управления Киселёва, ни деятельности «либеральной бюрократии».

В середине декабря 1881 года Заблоцкий получил веленевые экземпляры «Графа Киселёва», прочитал, порадовался первым «нежным отзывам», началу удачных продаж книги, доходы от которой, как он надеялся, покрыли бы его долги перед типографией[993]. Утром 24 декабря 1881 года Заблоцкий скоропостижно скончался в собственном доме, в кругу семьи, спокойно завершив свой труд, благодаря которому его имя надолго останется в истории. П.П. Семенов через несколько дней после смерти писал Д.А. Милютину: «Скончался он на ногах, еще в полной силе ума и памяти, хотя несколько утомленный трудовой жизнью и ослабленный жизнью. Скончался как желал всегда, без агонии и страданий, полчаса спустя после живо интересовавшего его разговора со мною, происходившем за скромным его завтраком, сидя у себя в кабинете на покойном кресле, с сигарою и брошюрой в руках, в двух шагах от никогда не покидавшей его Фанни Андреевны»[994]. Его скоропостижная смерть потрясет семью и друзей.

Петр Семенов, продолжая рассказывать Милютину об обстоятельствах смерти тестя, написал: «Фанни Андреевна и все мы были глубоко поражены кончиной Андрея Парфёновича, которая была для нас более неожиданной чем для него самого, так как он очевидно предвидел ее близость более чем окружающие. В этом нас убеждают не только законченность всех его распоряжений, но и некоторые слова, высказанные только Фанни Андреевне»[995]. Много лет спустя несклонный к мистике и суевериям Вениамин Семенов-Тян-Шанский напишет о кончине своей матери, скончавшейся, как и её отец в возрасте 73 лет, что видимо, таков был срок жизни представителей рода Заблоцких.

Заключение

Андрей Заблоцкий был чиновником николаевского времени. Чиновничество этой эпохи неоднородно, включало в себя самые различные типы. Заблоцкий-Десятовский – представитель одной из таких групп – «просвещённой» или «либеральной» бюрократии. Этот новый тип чиновников возник в эпоху царствования Николая I и был неразрывно с ней связан. «Просвещённые бюрократы» обладали несколькими чертами, выделявшими их среди других представителей чиновничьего аппарата. В первую очередь, эти лица были людьми хорошо образованными, закончившими высшие учебные заведения, получившими специальную подготовку для будущей работы. Параллельно с официальной службой они занимались литературой, принимали участие в салонных дискуссиях на самые разнообразные темы, их служебная деятельность была тесно связана