Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

как о полноценном авторе второго тома, но с другой – упоминает некого помощника, работу которого пришлось полностью переделать. Скорее всего, в этой части Заблоцкий всё же больше автор, чем просто редактор, поскольку это время ему знакомо лучше других. Здесь, выступая в защиту Киселёва, он более всего раскрывает свои собственные воззрения и выражает собственное мнение о его политике. В целом логика всего тома подчиняется только одной идее – защите Киселёва. Но она не всегда сводится к апологии.

Основная критика Заблоцким политики министра не случайно помещена им в разделе «Порицания управления гр. Киселёва». Разбирая все нападки, он наиболее полно мог высказать и свои претензии к графу. Но даже это он делал с чрезвычайной аккуратностью. Глава очень тесно связана с крестьянской реформой 1861 г., поскольку, говоря об управлении Киселёва, Заблоцкий апеллирует к опыту реформаторов.

Андрей Парфёнович со свойственным ему вниманием к истории изучения предмета, сначала объяснил причины появления критики в адрес министерства и Киселёва. Главная причина – политика МГИ, затронувшая экономические интересы помещиков и откупщиков и как следствие вызвавшая их глубокое недовольство новым управлением. Заблоцкий выделил два потока критики: порицания, касающиеся непосредственной работы ведомства и направленные непосредственно в адрес самого Киселёва. Первый поток шел по преимуществу из провинций, а второй – из высших правительственных сфер[959]. В качестве одного из главных источников по всем направлениям критики Заблоцкий опять избрал дневники Корфа, где было отражено нерасположение к личности министра и к деятельности министерства. В лице Модеста Корфа Заблоцкий полемизировал со всеми противниками Киселёва. Порицания в адрес самого Павла Дмитриевича, Заблоцкий рассматривал в другом месте, в главе «Характер гр. Киселёва». Несмотря на то, что автор выделил всего лишь два направления критики, проведённый им анализ показывает совершенно иную картину – поток обвинений был гораздо шире.

Заблоцкий писал, что его начальник весьма равнодушно относился к порицаниям в свой адрес[960]. Андрей Парфёнович противоречил себе же, когда обращал внимание, что если порицания принимали официальный характер, то Киселёв не оставлял их без ответа[961]. Ответы Киселёва не отличались сдержанностью и выказывали пылкость его характера[962]. Заблоцкий своих противоречий не замечал, но из-за них рушился весь создаваемый им имидж Кисёлева – спокойного, уравновешенного чиновника. Он получился ровно противоположным – Киселёв показан страстным, самолюбивым чиновником, преданно защищающим любимое дело – разрешение крестьянского вопроса.

Характеризуя деятельность Киселёва в министерстве, Заблоцкий писал: «часто целые листы набросанных им мыслей он передавал для редакции департаментам или канцеляриям, и окончательные работы всегда исправлял сам»[963]. По мнению Андрея Парфёновича такая политика имела «невыгодную сторону». Он упрекал своего начальника в том, что подобными действиями министр сковывал своих подчинённых, не давая возможность высказываться и развиваться[964]. Заблоцкий как человек прошедший всю «киселёвскую школу» с самого начала как никто другой знал все её выгоды и невыгоды. Его понимание целей, задач и принципов службы уже отличалось от точки зрения его начальника. Отсюда неприятие и укор подобных действий.

Говоря о попечительстве как основной идее политики Киселёва, проведённой им во всех своих учреждениях, Заблоцкий останавливается на порицаниях, исходивших от лиц, «принимавших крестьянское дело к сердцу и потому сочувствовавших стремлениям графа». Даже «сочувствовавшие» не только говорили об излишнем попечительстве над государственными крестьянами и о вмешательстве в крестьянские дела окружных начальников, но отвергали саму мысль о попечительстве, считая необходимым предоставить крестьян самим себе[965]. Эти взгляды шли в разрез с позициями Заблоцкого, не согласного ни с ними, ни с этим аспектом политики Киселёва, поэтому он столь подробно рассматривал эти выпады. Прежде чем перейти к разбору проблемы Заблоцкий писал: «С этой мыслью (о предоставлении крестьян самим себе – авт.) можно было бы согласиться, если бы государственные крестьяне могли быть поставлены вне государственной администрации; но это в отношении почти половины народонаселения государства, очевидно, невозможно. Конечно, действия администрации по существу своему бывают или отрицательные, или положительные. Администрация, препятствуя нарушениям порядка в обществе, удерживая его членов в пределах закона – действует отрицательно; но когда правительство принимает на себя инициативу, направляет свои услуги на осуществления предприятий в видах общих государственных интересов, то оно действует положительно»[966]. Продолжая свою мысль, Заблоцкий рассуждал могло ли правительство играть только отрицательную роль – «следует ли ему, даже в чисто экономических видах, держаться строгого правила: laissez faire laissez passer? Очевидно нет: правительство есть не только щит, но и рычаг; el goberno no es solo un escudo, es tambien una planca. Но степень вмешательства правительства в жизнь народную везде и не всегда может быть одна и та же: она должна соизмеряться с характером и возрастом народным»[967]. Заблоцкий отмечал, что Киселёв очень хорошо это понимал и не раз говорил об этом с Николаем I. Киселёв, понимая всю сложность ситуации, не делал ничего для её изменения, потому что это пошло бы в разрез с мнением Николая I, контролировавшего деятельность министерства.

Переходя к рассмотрению аспектов политики попечительства, Заблоцкий указывал на официальное трактование понятия, изложенного в Наказе Министру: улучшение благосостояния, забота о нравственном образовании, распространение среди крестьян сведений полезных в быту, ограждение прав, дарованных свободному сельскому сословию[968]. При таком понимании попечительства, по мнению Заблоцкого, в нём соединялись отрицательные и положительные действия[969]. Для него это принципиально важно поскольку далее, анализируя полномочия окружных начальников, он разводит в разные стороны понятия управления и попечительства – «министерству были вверены – управление государственными имуществами, попечительство над свободными сельскими обывателями и заведывание сельским хозяйством»[970].

Заблоцкий утверждал, что трудно отделить меры попечительные от мер распорядительных. В доказательство он ссылался на учреждение должности «мировых посредников» по Положениям 19 февраля 1861 года. Рассматривая «Наказ окружным начальникам», Андрей Парфёнович сетовал, что административные или распорядительные действия поглощали у окружных начальников большую часть времени и превращали их не столько в крестьянских попечителей, а больше в распорядителей[971]. Наличие административных функций у окружных начальников Заблоцкий считал излишеством, так как это значительно расширяло круг влияния начальников, которые должны заниматься в основном попечительством, а не управлением[972]. Уменьшить влияние окружных начальников, по мнению Заблоцкого, хотел и сам Киселёв, но не сделал этого, считая, что время для этого ещё не пришло[973].

Разбирая наличие у окружных начальников судебной власти, Заблоцкий перешёл к рассмотрению вопроса о необходимости существования Сельского Судебного Устава, так как некоторые порицатели отвергали необходимость устава, предлагая предоставить крестьянам право судиться по существующим у них обычаям. Заблоцкий