Окно в Союз 2 - Кабир Ким

Куча невывезенного садового мусора на улице, на углу участка. Жечь костры на дачах было запрещено, за этим следили, и Госпожнадзор нещадно штрафовал дачников в случае поимки. Поэтому некоторые исхитрялись сжигать какие-то мелкие обрезки веток в приспособленных для этого больших металлических бочках, но большинство вытаскивало всё на улицу. Затем они в складчину оплачивали организованный вывоз этого мусора из товарищества.

Именно такую кучу мусора Морозов сейчас и наблюдал. Скорее всего, или не пришло время его вывозить, или как это чаще всего и происходит, то ли водитель заболел, то ли грузовик сломался, то ли нет бензина. В общем, товарищи дачники, вывезем потом, но обязательно. Куча осталась на улице ждать своего часа, но Морозова привлекло в ней слабый запах гари. Когда он выходил из автомобиля, ветер как раз подхватил его и донёс до носа капитана. А гари там быть не должно.

Николай подошёл к мусору.

Верхний слой содержимого составляли полуобгоревшие яблоневые ветки, пожухлая листва и желто-грязная картофельная и свекольная ботва. Вполне логично для середины сентября. Капитан вытащил из кучи толстую ветку и поддел самый краешек кучи снизу, горизонтально, вытаскивая из-под неё небольшой кусочек чёрного нижнего слоя, скрытый обрезками веток и ботвы.

Из-под слоя садового мусора вывернулась плотная корка пепла. Морозов остановился, внимательно изучая её структуру. Зола от древесины рассыпается лёгкой пылью. Зола от ботвы вообще рассыпается пылью, если сгорела полностью, или тянется непрогоревшими волокнами, если огня не хватило. А такая зола, спёкшаяся в характерные слоистые комки, остаётся от плотной бумаги, особенно если её жгут пачками. Кислород не проникает внутрь пачки, и бумага сгорает по краям, но не прогорает до конца.

Капитан надавил веткой на комок. Тот треснул, обнажив чёрную, плотную сердцевину. Морозов отложил ветку и осторожно извлёк на свет крупный, спёкшийся кусок пепла, черня пальцы золой. Внимательно разглядев свою добычу, капитан чертыхнулся. Он достал свободной рукой ключ от автомобиля, открыл багажник, и положил этот пепел в лежащее там пластмассовое ведёрко, из которого мыли машину. После этого он вернулся к калитке.

— Алексей, иди сюда, — негромко позвал Морозов, не проходя на участок.

Сухонин быстро вышел и подошёл к открытому багажнику, глядя на то, как его начальник аккуратно разделяет слои пепла кончиком перочинного ножа.

— Что это, товарищ капитан? — спросил Сухонин.

— Пепел, — ответил Морозов, не прекращая своего занятия. — Вон, на границе участка, куча веток и ботвы. Оттуда.

Верхняя часть рассыпалась в серую пыль. Но под ней, в самой середине обугленного брикета, показался фрагмент плотной бумаги с сохранившейся типографской краской. Края были полностью сожжены, однако центр уцелел.

Морозов лезвием подцепил странный кусочек и перевернул его. На светло-коричневом фоне отчётливо проступал вензель и часть цифры «100». Рядом, под другим куском пепла, обнаружился ещё один лоскут — зеленоватого цвета. В уцелевшем центре бумаги на просвет просматривался характерный рисунок «50». Пятидесятирублёвая купюра.

Оперативники замерли, глядя на обгоревшие обрывки денег.

— Это же деньги. Рубли, — констатировал Сухонин пересохшими губами. — Крупные купюры. Пятьдесят и сто. Судя по толщине слоя, их здесь не меньше нескольких десятков. Возможно, больше. Их жгли пачками.

— Именно поэтому они и не сгорели дотла, — Морозов захлопнул багажник. — Уничтожение денег, Алексей, это всегда жест отчаяния или злобы. Никто не уничтожает ценности за здорово живёшь.

— Всё же Егоров, — сказал Сухонин мрачно. — Вот же…

Он отвернулся от капитана и закурил, ломая спички. Николай тоже вынул сигарету и щёлкнул зажигалкой. Сейчас резкий дым успокаивал.

— Крупная сумма, — продолжил Морозов через минуту, глядя на осыпающийся кончик своей сигареты. — Боялся тратить, да и куда такое потратишь. ОБХСС быстро вычислит несоответствие доходов инженера и найденной суммы. В квартире держать такие деньги страшно — найдёт жена или ребёнок, не объяснишь, откуда и почему. Он привёз их сюда, на дачу. Возможно даже не знал, что с ними сделать. Или знал, но не успел. А может, здесь и не всё.

— Но почему сжёг⁈ — повернулся к нему Сухонин. На лице лейтенанта появились красные пятна.

Морозов посмотрел на дом, затем перевёл взгляд на кучу мусора. Он понимал чувства молодого коллеги. Морозов понимал эту злость: лейтенант с молодой женой ютились в родительской двушке и о собственном угле пока не могли даже мечтать. А они хотели ребёнка, Сухонин как-то обмолвился.

— Потому что он струсил, когда потерял портфель. Ждал, когда мы придём. Дёргался и дома, и на работе. Не мог спать спокойно. А то и ругался с женой. Нервы.

Морозов уронил окурок, раздавил его носком туфли и продолжил.

— Допустим, все остальные улики были в портфеле. Секреты и шпионский фотоаппарат. Деньги, если бы их нашли — единственное, что ему пришлось бы объяснять. А пепел — это просто пепел. У Егорова не было возможности разжечь большой костёр. Он надеялся, что остатки вывезут, возможно, в воскресенье, когда он ещё был тут, на даче. Он бы проследил, сам бы лично мусор в кузов закинул. А машина, видимо, взяла и не пришла…

Лейтенант выбросил свой окурок и сплюнул. Закурил снова. На этот раз ему хватило одной спички.

— Тварь, — процедил он сквозь зубы. — Вот же тварь.

— А мы с тобой молодцы, — сказал Морозов. — Мы свою работу сделали.

— Так точно, товарищ капитан. Сделали.

— Так точно, — буркнул Морозов. — Всегда бы «так точно». Дуй в правление, тут пешком минут пять. Там телефон, вызывай нашу группу с экспертами. Скажи, пусть захватят бочку какую-то, литров на двести. Вывезем этому говнюку его мусор.

— Есть!

— И ещё, лейтенант. Передай, пусть усилят наружное наблюдение за Егоровым. Максимально. Под мою ответственность. Человек, который сжёг несколько тысяч рублей из-за страха разоблачения, уже морально сорвался. Он может попытаться бежать. Тогда пусть берут сразу. Я приеду на доклад в Управление, как только запустим на дачу экспертов. И оставь мне ключи от дачи. Кучу-то мы нашли, но она снаружи участка. Начнёт запираться наш подопечный, скажет — подбросили. Так что работу вроде и сделали, а недоделали. Я сарай начну осматривать, как вернёшься — подтягивайся.

* * *

Пока лейтенант бежал к зданию правления, Морозов неторопливо направился к деревянному сараю. Постройка располагалась в глубине участка, скрытая от взглядов