Миллиардер, ботан, король, спаситель. Билл Гейтс и его стремление изменить наш мир - Ануприта Дас

фонд обходит стороной неудобные вопросы о его размерах, влиянии и отсутствии подотчетности. Манодж Моханан, эксперт по общественному здравоохранению, преподающий в Дьюкском университете, считает, что фонд мог бы более полно раскрывать информацию о том, как он принимает решения и оценивает их успешность, приглашая независимых экспертов для проверки результатов того или иного финансируемого им проекта. Моханан, который получал гранты от фонда на свою работу, говорит, что многие другие крупные спонсоры приглашают к участию в конкурсах на получение грантов и выдают средства. Что же касается Фонда Гейтса, то ученые и некоммерческие организации в поисках гранта часто обращаются к своим знакомым, чтобы те рекомендовали их сотрудникам фонда, которые могли бы рассмотреть их проект. Вместо того чтобы принимать решения по результатам конкурса заявок, что, возможно, было бы более демократично, фонд выделяет средства решением двух сопредседателей, сидящих на самом верху. Уровень контроля свыше таков, что Гейтс может затребовать для ознакомления конкретные данные по любому проекту. Это говорит о том, что бывшая супружеская пара хочет держать все в своих руках, как будто речь идет о какой-то мелкой фирме, считает Моханан. «Мне неприятно это говорить, потому что я сам являюсь бенефициаром этой системы, но в такой ситуации личные связи становятся гораздо важнее, чем прозрачность процесса».

В первое десятилетие существования фонда мир не высказывал особой критики в его адрес[192]. В начале нового тысячелетия бóльшая часть Запада все еще находилась на пике свободного рынка и подход к решению мировых проблем, ориентированный на бизнес, казался естественным следствием создания богатства. Два автора журнала The Economist даже придумали термин «филантрокапитализм», чтобы описать, как частные лица и корпорации могут применять рыночные принципы для получения социальной отдачи[193]. На Всемирном экономическом форуме в Давосе в 2008 году Гейтс выступил с широко известной речью о «креативном капитализме», утверждая, что бизнес, некоммерческие организации и правительства способны коллективно использовать рыночные силы, чтобы люди могли работать над сокращением неравенства, не отказываясь от прибыльности.

Но разговоры об усугубляющемся неравенстве и растущем влиянии миллиардеров в последние годы поднимают новые вопросы обо всем – от политических пожертвований до филантропии[194]. Одним из первых и самых яростных критиков Фонда Гейтса является Линси Макгои, социолог канадского происхождения, преподающая в университете Сассекса в Великобритании. В своей книге «Бесплатных подарков не бывает» (No Such Thing As a Free Gift) Макгои критикует филантропический капитализм и, в частности, Гейтса за его роль в «изменении глобального дискурса о филантропии в последние десятилетия». Такие инициативы, как «Клятва дарения», пишет Макгои, дают в руки Гейтса «мощное средство борьбы с критиками», указывающими на растущий глобальный разрыв в благосостоянии, так как он и другие миллиардеры всегда могут оправдаться, сказав, что раздают свои деньги[195].

В своей книге «Победитель получает все» (Winners Take All) журналист Ананд Гиридхарадас критикует всю крупную филантропию, включая Фонд Гейтса, за попытки справиться с отдельными трудноразрешимыми проблемами с помощью технологий, вместо того чтобы бороться за социальную и экономическую справедливость и перемены на местах. Гиридхарадас и другие отмечают парадокс Большой филантропии, которая стремится устранить проблемы, возникшие в результате накопления огромного богатства, и при этом мало что делает для исправления основной системы, которая изначально вызвала эти проблемы. Справедливо ли, что миллиардерам, которые создали или усугубили некоторые из мировых проблем или извлекли выгоду из однобокой системы, даны в руки рычаги воздействия для исправления ситуации при минимальном надзоре или полном его отсутствии?[196]

Мелисса Берман, ранее работавшая в Rockefeller Philanthropy Advisors, помогала состоятельным людям и крупным фондам повышать эффективность своих пожертвований. Она яростно отстаивает значимость филантропии и при этом весьма чувствительна к критике. По мнению Берман, Фонд Гейтса, от которого ее бывшая некоммерческая организация также получила грант, не является уникальным. Скорее, он представляет собой порождение существующей системы, которая навязывает западные ценности развивающимся странам, не принимая во внимание обратную связь на местах. Выделять его из общей массы – значит игнорировать системные проблемы, решение которых не входит в обязанности фонда.

Другие сторонники Большой филантропии указывают на то, что деньги частных фондов должны свободно использоваться для инноваций и финансирования экспериментальных проектов, за которые не берется ни правительство, ни бизнес, с расчетом на то, что в случае успеха последует и государственное финансирование. Такие организации, как Фонд Гейтса, могут рисковать и допускать возможность провала именно потому, что не отчитываются за свои деньги перед акционерами или правительством. Сторонники одобряют Фонд Гейтса и других крупных филантропов за их готовность отказаться от проекта, который не приносит результатов, потому что прекратить его и признать неудачу лучше, чем замораживать деньги в бесперспективной затее.

Критики признают, что возможность пробовать разные вещи и рисковать с помощью филантропических долларов – это благо. Но они утверждают, что исправление допущенной ошибки путем отказа от программы не учитывает разрушительных последствий такого решения для конечных бенефициаров, например для некоммерческих организаций, которые уже один раз изменили свой курс в ответ на поступившие деньги и теперь вынуждены вновь менять направление, потому что филантроп решил отказаться от проекта, так как он не соответствует его целям.

Показательным примером могут служить противоречивые действия фонда в сфере образования США. До тех пор пока Гейтс не переключился на вакцины против ковида во время пандемии, деятельность его фонда в Америке сводилась в основном к попыткам реформировать образование. И Гейтс, и Френч-Гейтс были глубоко убеждены, что доступ к образованию – лучший способ дать всем детям равные условия. С первых дней существования фонд сделал своим внутренним приоритетом повышение качества образования, настаивая на уменьшении размеров классов, что, как считалось, должно было снизить уровень отсева. По одной из оценок, он направил более 2 млрд долларов в школьные округа, которые согласились создать небольшие средние школы[197]. В рамках этих усилий фонд также выделил средства на создание чартерных школ, которые управляются частными лицами, но финансируются государством. Целый клан миллиардеров, включая бывшего мэра Нью-Йорка Майкла Блумберга, управляющего хедж-фондом Билла Экмана, основателя Netflix Рида Гастингса и Цукерберга из Facebook, присоединился к Гейтсу и выделил деньги на создание этих школ, полагая, что они станут лучшей альтернативой традиционным школьным системам. Однако после двух десятилетий эксперимента данные оказались неоднозначными – обнаружилось, что в чартерных школах успеваемость в среднем не лучше, чем в государственных.

Фонд также потратил сотни миллионов долларов на проект с участием местных органов власти, который предусматривал, что оценка работы учителей будет хотя бы частично привязана к успеваемости учеников и результатам тестов. Но в итоге показатели оказались недостаточно перспективными и фонд прекратил финансирование, оставив многие