Миллиардер, ботан, король, спаситель. Билл Гейтс и его стремление изменить наш мир - Ануприта Дас

утверждает, что фонд воспроизводит динамику власти колониализма, навязывая развивающимся странам свои предпочтения в области сельского хозяйства и здравоохранения без учета местных знаний и обычаев. «Гейтс создал глобальные альянсы, чтобы навязывать анализ и рецепты решения проблем здравоохранения сверху вниз, – пишет Шива в своей книге “Единство против одного процента” (Oneness vs the 1%). – Он дает деньги, чтобы выявить проблемы, а затем использует свое влияние и богатство, чтобы навязать решения»[202].

В 2013 году сын Баффета, композитор и филантроп Питер Баффет высказал аналогичную мысль. В статье, опубликованной в The New York Times, он заявил о зарождении индустрии «филантропического колониализма», когда благотворительные акции богатых людей, направленные на улучшение качества жизни, лишь увековечивают существование изначально неравной системы. По его словам, вместо того чтобы добиваться системных изменений в виде микрокредитования и повышения финансовой грамотности, людей лишь вовлекают в цикл долгов, процентов и выплат[203]. В более поздних дискуссиях, в том числе с философом и раввином, представителем движения «эффективного альтруизма» Уильямом Макаскиллом, Баффет прямо критиковал принятый в филантропии подход, «основанный на данных», и выступал за то, чтобы при принятии решений в большей степени использовалась интуиция.

Помимо всего прочего, Фонд Гейтса подвергается критике за свою непоколебимую веру в силу технологий для решения проблем. По мнению критиков, с технологическим уклоном связана и зависимость фонда от экспертов при определении направлений деятельности, даже если их подготовка, обычно полученная на Западе, не всегда напрямую применима или жизнеспособна в развивающихся странах. Те, кто работал с фондом, вспоминают об одном из ученых, получивших образование в Гарварде. Он изучал общественное здравоохранение, основываясь на «культе авторитета», и полагался при этом только на экспертов из очень узкого круга ведущих университетов и на советников, мнения которых излагались тоном, «свидетельствующим об отсутствии каких-либо сомнений».

Самая острая критика исходит от экономистов в области сельского хозяйства и развития, а также других филантропов, которые следят за работой Фонда Гейтса в Африке. В 2006 году фонд представил программу AGRA (Alliance for a Green Revolution in Africa – Альянс за зеленую революцию в Африке). Она создана по образцу индийской «зеленой революции» 1960-х годов, которая с помощью научных инноваций повысила урожайность и сделала страну самодостаточной в плане продовольствия, но подвергается критике из-за западного научного подхода, который сосредоточен на повышении урожайности как на способе избавления миллионов людей от бедности. При всех достоинствах этой цели она неполна, говорят критики, ссылаясь на опыт Индии, где эта программа в конечном итоге не стала панацеей, поскольку при сокращении биоразнообразия сохранился высокий уровень бедности. Вот почему необходим учет местных условий, но фонд до сих пор, похоже, игнорирует эти требования в своей работе в африканских странах.

В отличие от многих других частных фондов, к которым некоммерческие организации обращаются за грантами, или от подхода Маккензи Скотт, который заключается в том, чтобы самой найти некоммерческие организации и выделить им деньги для использования по собственному усмотрению, Фонд Гейтса выступает в роли сценариста, режиссера и продюсера. Он разрабатывает идеи и стратегии, способные вызвать перемены, а затем находит партнеров для их реализации. Если руководство фонда решит, что телемедицина – лучшее решение для создания системы здравоохранения в бедной стране, следующим шагом станет поиск партнеров, которые помогут реализовать этот план. Активное участие означает, что фонд сотрудничает с некоммерческими организациями, правительствами, международными агентствами и ведущими исследователями, чтобы продумать правильные подходы к решению проблемы. Такой подход к сотрудничеству позволяет фонду использовать знания других людей, оказывая при этом финансовую поддержку и сводя к минимуму риск того, что поддерживаемое им начинание потерпит полный крах.

Однако подход фонда к выделению грантов и мониторингу использования средств и успешности программы может отпугивать некоммерческие организации. Гранты на конкретные проекты обычно привязаны к этапам и количественным показателям для оценки прогресса. Цели должны быть согласованы с партнерами, чтобы обе стороны заранее знали, что будет считаться успешным результатом. В обмен на получение средств руководители фондов требуют предоставления отчетности, документации и конкретных достижений, что может быть неподъемной задачей для небольших некоммерческих организаций, которые, возможно, не располагают достаточно сложными системами обратной связи.

Гейтс и Френч-Гейтс долгое время держали под личным контролем все аспекты деятельности, несмотря на размеры и постоянно расширяющееся влияние фонда. Важные решения требовали их одобрения. До развода, который произошел в 2021 году, супруги были двумя из трех попечителей (третьим был Баффет) и непосредственно возглавляли фонд. Все трое встречались в этом официальном качестве раз в год, примерно в мае, чтобы утвердить бюджеты и долгосрочные планы. Необычная структура совета часто вызывала критику со стороны экспертов в области филантропии, которые говорили, что концентрация власти в таком масштабном и влиятельном фонде вызывает беспокойство и указывает на необходимость перемен в управлении.

Для сравнения: фонды сопоставимого размера и влияния имеют гораздо более профессиональную структуру. Wellcome Trust, фонд, основанный в Великобритании в 1936 году и специализирующийся на здравоохранении, располагает активами и количеством сотрудников, сопоставимым с Фондом Гейтса, но в состав его правления входят десять директоров. В фондах Рокфеллера и Форда также гораздо больше членов правления. Конечно, основатели этих организаций уже давно умерли, что позволило их преемникам создать учреждения, управляемые исключительно профессионалами.

«Билл и Мелинда Гейтс, будучи живыми жервователями, принимают все важнейшие стратегические решения фонда, и влияние организации зависит от репутации и морального авторитета его сопредседателей не меньше, чем от их денег», – написали Алекс Фридман и Джули Сандерленд в статье для Project Syndicate в 2021 году. И Фридман, и Сандерленд – бывшие топ-менеджеры фонда. Фридман – бывший финансовый директор Фонда Гейтса, нанятый в 2007 году, чтобы помочь фонду развиваться и совершенствовать управление финансами после подарка Баффета. Сандерленд до 2016 года возглавляла инвестиционные партнерства фонда с частным сектором. «Такое смешение личного и институционального – серьезная проблема для всех частных фондов с живыми донорами», – пишут авторы, а затем предлагают реформы, которые исправили бы структуру фонда[204]. Авторы призывают к укреплению механизмов управления и повышению прозрачности отчетности.

На фоне призывов к профессионализации структуры управления, особенно после развода супругов, фонд создал более формальный попечительский совет. Исполнительный директор фонда Сузман оказался в кресле, которое раньше занимал Баффет, ушедший в отставку в 2021 году. В январе 2022 года в состав совета вошли Стриве Масиива, живущий в Лондоне зимбабвийский миллиардер и филантроп, Минуш Шафик, эксперт по международному развитию и президент Колумбийского университета, и Том Тирни, соучредитель консалтинговой фирмы Bridgespan Group, специализирующейся на филантропии. Летом того же года в совет вошли еще два члена: Ашиш Дхаван, бывший частный инвестор, владеющий инкубатором для некоммерческих организаций в Индии, и доктор Хелен Гейл, президент колледжа Спелман. Сузман