Миллиардер, ботан, король, спаситель. Билл Гейтс и его стремление изменить наш мир - Ануприта Дас

школьные округа наедине со своими расходами. Еще один проект заключался в создании во всех штатах некоего единого стандарта оценки знаний по таким предметам, как английский язык и математика. Однако изначально учителя не были подготовлены к преподаванию по этой программе, и, когда дети начали сдавать экзамены, штаты отказались от использования общих стандартов. К тому времени, когда фонд осознал важность подготовки и адаптации преподавания к местным реалиям, было уже слишком поздно. С тех пор фонд не уделяет особого внимания этой программе, признавая, что национальные стандарты лишают школы на местах определенной гибкости.

Дайана Равич, бывший профессор Нью-Йоркского университета, исследователь в области образования и откровенный критик Фонда Гейтса, однажды назвала миллиардера неизбираемым школьным суперинтендантом страны. В своем блоге Равич отметила, что в 2022 году никто не ожидал, что чартерные школы, учитывая все потраченные на них деньги, не будут превосходить государственные школы по средним показателям, а в некоторых случаях будут даже хуже государственных учебных заведений[198]. Гейтс и Френч-Гейтс знали об этих результатах и в ежегодных письмах признавали, что их усилия по реформированию образования не увенчались успехом, но обещали, что фонд продолжит финансировать инновационные идеи в этой сфере. С 2020 года фонд сосредоточился на математическом образовании в американских школах. В то же время с сайта фонда исчезли все упоминания о его деятельности в области создания малых школ и единых стандартов оценки знаний.

Есть и другие критики – философы и политологи, которые утверждают, что частная филантропия субсидируется налогоплательщиками, поскольку благотворительные вычеты – это, по сути, недополученные налоговые доходы. Эта деятельность антидемократична, поскольку такая огромная структура, как Фонд Гейтса, отчитывается только перед собой, не неся никакой ответственности ни перед избирателями, ни перед акционерами. Фонд может игнорировать альтернативные точки зрения и выделять деньги по собственному усмотрению в соответствии со своими предпочтениями. В книге «Просто дарим» (Just Giving) стэнфордский политолог Роб Райх аргументированно доказывает, что крупномасштабная филантропия, которой занимается Гейтс, в корне несовместима с демократией. Она наделяет спонсоров огромной властью, позволяя им влиять на дела страны, не будучи избранными, и при этом приобретать положительный имидж и пользоваться признательностью общества[199]. Политолог Эмма Сондерс-Хастингс также писала о необходимости изучения филантропии политологами, поскольку «влияние элиты может быть недемократичным, даже если оно имеет общественные мотивы»[200].

Мелисса Берман опровергает мнение о том, что филантропия антидемократична. По ее словам, вместо того чтобы нападать на филантропию, общество должно лоббировать изменения в налоговой политике. Если налогообложение будет способствовать перераспределению средств, люди смогут высказать свое мнение о том, на что лучше всего использовать частные деньги. «Филантропия по определению является добровольной, – говорит Берман, – в противном случае это называется налогом».

Джоэл Флейшман, профессор Дьюкского университета, который уже давно откладывает часть своей зарплаты на благотворительность, решительно выступает против любых механизмов, ограничивающих людей в возможности делать со своими деньгами то, что они хотят. «Одно из моих замечаний критикам филантропии заключается в том, что им не нравится идея, когда люди с большим количеством денег отдают их на то, что хотят, – говорит Флейшман. – Когда одни люди начинают навязывать другим собственные мнения о том, как следует поступать с их же деньгами, – это проблема». Он согласен с критиками в том, что некоторые аспекты базовых систем должны быть исправлены, но «не стоит вымещать свое недовольство на филантропах. Я считаю, что благотворительность приносит пользу».

Сам фонд знает о росте критических настроений и чутко реагирует на них. В январе 2023 года он провел встречу с членами списка для рассылки информации, а исполнительный директор фонда Марк Сузман затронул эту тему в своем письме, озаглавленном «Имеет ли фонд слишком большое влияние?». В нем Сузман признавал тот факт, что фонд обладает огромным авторитетом, учитывая, что в его распоряжении находится больше средств, чем у любой другой благотворительной организации. «Это правда, что благодаря нашим деньгам, голосу и организаторским способностям мы имеем доступ и влияние, которых нет у многих других», – написал он. Но предложил поставить вопрос несколько иначе: как и для чего фонд использует свое влияние? По словам Сузмана, сам авторитет фонда может привлечь внимание к проблемам, которые в противном случае остались бы незамеченными, и это позволяет использовать его как рупор для общего блага. Он настаивал на том, что фонд не определяет повестку дня, а лишь выполняет Цели устойчивого развития, сформулированные ООН в 2015 году. Вскользь был также затронут вопрос о том, может ли сам факт направления миллиардов долларов на различные цели эффективно формировать политику или нарушать существующие методы ведения дел, независимо от намерений фонда. По словам Сузмана, даже если абсолютные суммы кажутся огромными, пожертвования фонда – это капля в море по сравнению с бюджетами крупных государств. Руководители фонда лишь в отдельных случаях признают его влияние и, как правило, стараются преуменьшить его, сравнивая с общими расходами правительства США на социальные нужды и указывая на то, что миллионы людей все еще остаются не затронутыми программами фонда.

Фонд не раз обвиняли в «неоколониализме», который обычно определяется как использование экономического, социального и культурного влияния для осуществления контроля и управления другими странами, особенно бывшими колониями. Этот термин уже давно используется для критики действий послевоенных международных организаций, в частности Международного валютного фонда и Всемирного банка, чьи попытки «решать» проблему бедности с помощью западного опыта либо проваливались, либо дали в лучшем случае неоднозначные результаты. Фонду Гейтса, похоже, не идет на пользу то, что он часто и в больших количествах заимствует у них эти подходы для применения к глобальному развитию, в которых такие слова, как «партнерство», «заинтересованные стороны», «прогресс», «процветание», «справедливость», «трансформация», «решения» и «устойчивость», должны создавать впечатление о стремлении к сотрудничеству и достижению высоких целей, а аббревиатуры, которыми обозначаются программы, в частности ACT, REACT или AGRA, должны хорошо восприниматься на слух и благодаря этому вызывать положительные ассоциации. Подозрительно и то, что между фондом и упомянутыми организациями существуют слишком тесные двусторонние связи.

Деятельность Фонда Гейтса привлекла внимание Ванданы Шивы, индийской активистки, посвятившей свою жизнь охране окружающей среды, защите биоразнообразия, коренных народов и мелких фермерских хозяйств. У Шивы есть и свои критики: в 2014 году в журнале The New Yorker эксперт по вопросам окружающей среды Марк Линас сказал, что Шива «ослеплена своей идеологией и политическими убеждениями», что делает ее одновременно «и такой эффективной, и такой опасной», но она приобрела сильную поддержку среди радикальных левых в Европе и других странах[201]. Примерно десять лет назад она начала нападать на Гейтса и фонд, порицая его за догматический подход, основанный на желании представить себя в роли Бога. Она относится к числу тех, кто