Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

от храма Амфиарая в Оропе люди, исцелившиеся благодаря оракулу, бросали в воду монетки (Павсаний, I, 34, 4). Пифия перед прорицаниями пила из источника Кассотис. Воду из находившегося в гроте источника пил и предсказатель в Колофоне (Ямблих, De Myst., III, 11). В Кларосе жрец спускался в пещеру, пил воду из таинственного источника (hausta fontis arcani aqua) и отвечал в стихах на поставленные ему мыслью вопросы (super rebus quas quis mente concepit; см.: Тацит, Анналы, II, 54; о кларосском оракуле см. также Picard, Ephese et Claros, Paris, 1922, p. 112 sq.). Воды даруют пророческую способность — эту архаическую интуицию мы находим в чрезвычайно обширном регионе. Вавилоняне, например, именовали океан «домом мудрости». Герой вавилонской мифологии Оаннес, полурыба-получеловек, выходит из моря и открывает людям основы земледелия, письма и астрологии (см. тексты у A. Jeremias, Hanbuch, р. 39–40).

68. Водные эпифании и божества вод. — Культ вод — рек, источников и озер — существовал в Греции до прихода индоевропейцев и до всякого мифологического осмысления и оформления религиозного опыта. Следы этого архаического культа сохранялись вплоть до эпохи заката эллинской культуры. Павсаний (VIII, 38, 3–4) еще успел изучить и описать церемонии, происходившие у источника Хагно на склонах аркадской горы Ликеон; в период жестоких засух туда являлся жрец бога Ликеона; он приносил жертвы и бросал в источник дубовую ветвь. Этот древний ритуал — один из элементов «дождевой магии». Как рассказывает Павсаний, после совершения обряда над водой поднималось легкое дуновение, подобное облачку, и вскоре начинался дождь. Мы не встречаем здесь какой-либо религиозной персонификации; действующая сила заключена в самом источнике, и сила эта, освобожденная с помощью особого ритуала, вызывает дождь.

Культ рек был известен Гомеру. Так, троянцы приносили в жертву Скамандру животных и бросали в его волны живых лошадей; Пелей жертвует истокам Сперхия пятьдесят овец. Скамандр имел особых жрецов; Сперхию были посвящены алтарь и ограда. Посейдону и морским божествам приносили в жертву быков (материалы и библиографию см. у Nilsson, Geschichte, р. 220, прим. 3). Жертвоприношения рекам совершали и другие индоевропейские народы: кимвры (приносившие жертвы Рейну), франки, германцы, славяне и др. (ср. Saintyves, Corpus, р. 160). Гесиод (op. cit., ст. 737 сл.) упоминает жертвы, приносившиеся при переходе через реку (данный обряд имеет немало этнографических параллелей: западно-африканские массаи при переходе реки всякий раз бросают в нее пучок травы; центральноафриканские баганда в подобных случаях приносят в жертву зерна кофе и т. д.; ср. Frazer, Folklore of Ancient Testament, II, р. 417). Иногда эллинские речные боги имели антропоморфные черты; например, Скамандр сражается с Ахиллом (Илиада, XXI, 124). Но чаще всего их представляли в виде быков (Nilsson, р. 221). Самым известным из всех речных богов был Ахелой. А Гомер видит в нем даже великого бога, главное божество всех рек, морей и источников. Известен поединок Ахелоя с Гераклом; культ Ахелоя существовал в Афинах, Оропе, Мегаре и многих других городах. Имя его истолковывали по-разному, вероятнее всего оно означало попросту «воду» (Nilsson, р. 222).

Описывать всю водную мифологию греков нет смысла: она чрезвычайно обширна и имеет довольно смутные очертания. В постоянном процессе мифотворчества возникают новые образы, повторяющие один и тот же мотив: из вод рождаются водные божества. Некоторые из этих персонажей заняли важное место в мифологии — например, морская нимфа Тефида, Протей, Главк, Нерей, Тритон. Образы этих нептунических божеств не вполне отделились от водной стихии (туловище морских чудовищ, хвост рыбы и т. п.). Они обитают в морских глубинах, являясь их владыками. Подобно стихии, от которой они никогда окончательно не отделяются, божества эти переменчивы и своенравны; добро совершают они с такой же легкостью, как и зло, но чаще всего, подобно самому морю, приносят беду. В большей степени, чем прочие боги, они существуют вне времени и вне истории. Возникшие во времена, близкие к эпохе создания мира, они, однако, лишь в исключительных случаях участвуют в его судьбах. Может быть, их жизнь менее божественна, чем жизнь других богов, зато они ближе к той исконной стихии, которую представляют.

69. Нимфы. — Кто из греков мог похвалиться тем, что знает имена всех нимф без исключения? Каждая река, каждый источник, каждый ключ имел свое божество. Их породило отнюдь не воображение греков: они жили в водах с начала мира, а от греков получили, вероятно, имена и человеческий облик. Живое течение воды, ее журчание, ее волшебство, исходящая от воды сила, — вот откуда произошли нимфы. Греки, самое большее, отделили их от той стихии, с которой нимфы прежде были слиты. Самостоятельные, персонифицированные, наделенные всем очарованием и престижем водной стихии, они получили собственную мифологическую историю, вошли в эпос; к ним стали обращаться за чудотворной поддержкой. Как правило, они являлись матерями местных героев (Nilsson, р. 227). Низшие божества определенных мест, они хорошо известны людям; им поклоняются и приносят жертвы. Самые знаменитые среди них — это сестры Фетиды, нереиды, или, как называл их еще Гесиод, океаниды (Теог., ст. 364), водные нимфы в полном смысле слова. Прочие же нимфы — это по большей части божества отдельных источников. Но они живут также в пещерах, где присутствует влага. «Пещера нимф» становится общим местом эллинистической литературы, самым «ученым», а значит, самым «профанным», самым далеким от исконного религиозного смысла выражением первоначального комплекса «вода — космическая пещера — блаженство — плодородие — мудрость». Воплотившись в конкретных образах, нимфы начинают влиять на человеческую жизнь. Они становятся божествами-покровительницами родов и Kourotrophoi, воспитывают детей, учат их быть героями (ср., например, Еврипид, Елена, ст. 624 sq.). Почти всех греческих героев воспитали нимфы или кентавры — иначе говоря, сверхчеловеческие существа, причастные силам природы и господствующие над ними. Героическая инициация никогда не имеет «семейного» характера и даже, как правило, не является «гражданской»; она происходит не в городе, но в лесу, в зарослях, чащах и т. п.

Поэтому наряду с почитанием существовал и страх перед нимфами (как и перед другими духами природы). Нимфы часто похищают детей, а иногда убивают их из ревности. На могиле пятилетней девочки мы читаем следующую надпись: «Не смерть похитила меня — милое и послушное дитя, — но унесли наяды» (CIG 6291, цит. у Jeanmaire, Couroi et Couretes, р. 295). Нимфы опасны еще в одном отношении: они могут помутить рассудок у тех, кто нечаянно встретит их в знойный полдень. Середина дня — время эпифании нимф. Тот, кто их видит, становится жертвой нимфолептического безумия или восторга, — например, Тиресий, случайно