Александр III - Коллектив авторов

знающего земское хозяйство, и главная твоя цель не управление текущими делами, но подробное изучение экономического положения губернии, и когда исполнишь это, то я тебя потребую и ты должен сказать мне, возможно ли разными государственными мерами сделать сносным существование обитателей этой несчастной губернии и какими именно мерами. Ежели же это невозможно, то следует выселить их в другие, более благоприятные местности».

В этом смысле государь вошел в некоторые подробности. Государь подал мне руку, пожелал счастливой новой деятельности, но потом, вспомнив что-то, прибавил: «Цесаревич предполагает этим летом сделать путешествие по России и желает, чтобы ты ему сопутствовал, и потому явись к цесаревичу и, окончив путешествие, отправишься в свою губернию». С этими новыми распоряжениями я должен был явиться к Тимашеву, который был, конечно, удивлен не менее меня, но высказал свое удовольствие. При этом Тимашев высказал, что обязанности мои чрезвычайно важны, и он просит меня при осмотре цесаревичем губернских учреждений совершенно откровенно выставлять цесаревичу все оказавшиеся беспорядки, хотя бы они происходили от неправильных распоряжений министерства или личных его, министра, и чтобы я делал это без всякого стеснения. Я хорошо понимал, что министр должен был это сказать, а я, с другой стороны, должен был понимать свое положение.

Нахождение мое в свите цесаревича было весьма оригинально; в каждой губернии был свой губернатор, и все недоумевали, зачем возят архангельского губернатора? Во время путешествия цесаревич, цесаревна, в<еликий> к<нязь> Алексей и вся свита проводили целые дни вместе, и, конечно, большинство разговоров состояли в обсуждении осмотренных или ожидаемых впереди местностей. По общим вопросам я объяснял все с полной откровенностью, но не позволял себе личной критики.

Явившись к цесаревичу, я узнал, что путешествие начнется в начале июля и, кроме цесаревича, цесаревны, в<еликого> к<нязя> Алексея Александровича, их сопровождают: К. Н. Посьет, Н. В. Зиновьев, Победоносцев, Бабст, Оом, доктор Гирш, художник Боголюбов и адъютанты Козлов и граф Олсуфьев. При цесаревне состоят: княгиня Куракина с дочерью фрейлиной. <…>

<…> В начале июля цесаревич в указанном выше составе отправился по Никол<аевской> железн<ой> дороге в Москву, потом на Нижний [Новгород], где на пароходах спустились по Волге до Царицына, потом по железн<ой> Донской дороге до пристани Калача, что на Дону, и, наконец, на разных компанейских пароходах по Дону, Азовскому и Черному морю до Ялты и Ливадии, куда прибыли 6 августа.

Описав общий маршрут путешествия, постараюсь припомнить подробности, так как личности цесаревича и цесаревны до того крупны, что любопытны даже незначительные подробности их частной жизни. По соглашению с Зиновьевым, главным распорядителем путешествия, в назначенный день я ожидал царского поезда в Любани, где меня и приняли с багажом на поезд. Я, конечно, прежде всего представился цесаревичу, который представил меня цесаревне, которую я еще мало тогда знал, и при этом [он] шутя сказал следующее: «Деловую сторону Николая Александровича ты знаешь, а так как вам приходится жить вместе, то необходимо тебе знать, что он прескверно говорит по-французски, но несравненно лучше, чем ты говоришь по-русски, и потому я советую вам принять систему взаимного обучения. Потом тебе нужно знать, что Николай Александрович очень любит чай и пьет его из стакана».

Я первый раз ехал в царском поезде, который ничего не имеет общего с обыкновенными поездами, но составляет роскошную большую квартиру со столовой, кабинетами, спальнями, гардеробными и даже с буфетом, и кухней, и погребом со льдом, и все чаи, завтраки и обеды происходят, как во дворце. Все вагоны соединены безопасными площадками и образовывают свободный переход вдоль всего поезда. Вагоны очень длинные и на особых рессорах; нет никакого дрожания и толчков, так что свободно можно писать во время хода поезда. Каждому из свиты было отведено отдельное помещение. Мне отвели пространство, равное половине большого вагона I класса, которое было разделено на кабинет, спальню и гардеробную с особым входом, и подобное помещение составило бы роскошную квартиру для одинокого. Императрица в это время жила в подмосковном своем имении Ильинском и, не доезжая одной станции до Москвы, цесаревич, цесаревна, Алексей Александрович с Зиновьевым и Посьетом в экипажах отправились в Ильинское, а поезд с нами, остальными, прошел в Москву. На станции нас встретило начальство, и к каждому из свиты явился придворный лакей, принял багаж и усадил в придворную карету, которая с лакеем состояла при каждом во время всего пребывания в Москве. Со станции нас провезли в Кремль, где в Петровском дворце[34] отвели каждому по 2 прекрасные комнаты.

Цесаревич пробыл в Ильинском 2 дня, и мы были свободны, посещали своих знакомых. Приставленные к нам лакеи были обязаны исполнять наши требования. Чай мы пили у себя и имели право требовать завтрак и обед тоже к себе или ходить за гофмаршальский стол3. Предупредительность и роскошное гостеприимство были полные. Погода стояла превосходная. Мои комнаты были во втором этаже с окнами на Москворечье, и вид этот был до того восхитителен, что я любовался им по нескольку часов. Я всегда ожидал благовеста[35] ко всенощной или к вечерне. Начинал звон громадный колокол Ивана Великого, и немедленно подхватывался сотнями церквей московских, что составляло такую восхитительную музыку, которой нигде не услышишь! На другой день приезда царской фамилии была обедня, выход, парадный обед, и официальные приемы, и посещения разных учреждений, причем мы должны были [им] сопутствовать.

Кажется, мы прожили в Москве 3 дня и отправились по чугунке в Нижний Новгород. В Нижнем мы сели на большой пароход, кажется, общества «Кавказ и Меркурий». Это был большой пассажирский пароход. В отделении I класса поместились высочайшие особы, Куракины и Посьет, а мы, все остальные, – в помещении II класса. Столовая была в I классе, где все собирались к утреннему чаю, завтраку, обеду и к вечернему чаю, а днем обыкновенно собирались на крыше большой рубки, составлявшей большую площадку. В Нижнем наняли известного повара Никиту, который до Царицына кормил нас отлично. Вообще наша царская фамилия кушает хорошо, только покойный Александр II был неприхотлив, чем пользовались распорядители, и стол его был неудовлетворителен, но цесаревич любит хороший стол, хотя кушает очень умеренно, а вина пьет еще умереннее. Несмотря на это, злые языки говорили, что цесаревич любит выпить, что совершенно несправедливо.

Вот какой был порядок нашего дня: в 9 часов утра мы собирались в столовой к утреннему чаю. Обыкновенно на одном конце стола хозяйничала цесаревна, а на другом – молодая Куракина. Предлагали кофе или чай со всевозможными печеньями, так что желающие могли плотно покушать. В час под названием завтрака подавался целый обед с водкой,