Александр III - Коллектив авторов

вина вообще считаются хорошими, но лучшие виноградники принадлежат богатым казакам, и так как они небольших размеров, то лучшие донские вина в продажу не поступают и публика о них не имеет никакого понятия, что это за прелесть. В особенности нам понравилось цимлянское из Цимлянской станицы, очень небольшой и принадлежащей исключительно богатым казакам, а вина этого публика не пробовала. По случаю приезда атамана казаки открыли свои запасы и этим вином нас угощали, сколько влезет. Цимлянское двух сортов, белое и красное, вино вкусное и легкое и не производит опьянения. Время было жаркое, и все напали на это вино. В особенности отличились мы с Боголюбовым и в первый день выпили по 6 бутылок каждый, но впоследствии, конечно, значительно уменьшили порцию. Наши милые хозяева по опыту первого дня полагали, что мы ежедневно будем выпивать по 12 бутылок, и, только что мы выпьем бутылку, она немедленно заменялась полной, так что в нашей каюте постоянно стояло полных 12 бутылок. Цесаревич, часто посещавший наши каюты и видя такую батарею бутылок, заметил, что мы сопьемся совсем, но мы оправдывались тем, что [раз] цесаревна, посещая виноградники, выпила 2 стакана, а Победоносцев, пьющий одну воду, выпивает донского по 2 бутылки, то нам нет опасности спиться. Погода стояла превосходная, и плавание по Дону было чрезвычайно приятное. Казацкие станицы составляют большие селения, но разделены ненаселенными пространствами в 10 верст и более. Мы останавливались в каждой станице и по случаю темных ночей останавливались ночевать в станице же, к которой подходили к вечеру, осматривали станицы, но на берег не перебирались и оставались на пароходе.

Известно, что Войско Донское несет особую и тяжелую воинскую повинность натурою: треть всего населения от 20 и, кажется, до 50 лет состоит на службе даже в мирное время. Другая треть живет дома, но должна иметь лошадей и оружие в полной исправности, чтобы явиться на службу по первому требованию. Последняя треть может не держать лошадей, но обязана приобрести их, когда потребуют в случае крайности и эту треть на службу. Первая треть также обязана иметь своих лошадей и оружие, но, поступив на службу, получают казенное содержание и фураж. Молодые люди от 18 до 20 лет собираются по станицам и образуют отряды вроде учебных команд. Подобный порядок делает то, что мужское казацкое население или отбывает очередную службу, или ожидает призыва и потому мало занимается сельским хозяйством, которое исполняется исключительно женщинами, и благодаря плодородной почве Донская область не голодает, тем более что там развито коневодство и скотоводство, а также виноделие. Казалось бы, что такая тяжелая воинская повинность должна бы тяготить население, но такова сила привычки, что замена более правильной повинностью возбудила бы ропот. При приходе в каждую станицу постоянно встречала нас следующая картина: встречал станичный атаман с булавой – начальник станицы, которому подчинялись все жители станицы, какого бы чина они ни были, несмотря на то, что весьма часто атаман был выбран станицей из простых казаков. Далее стояло войско из казаков, состоящих на льготе, что с молодиками составляло почти полк, потом фронт старых служивых офицеров и казаков и, наконец, толпа народа, и в особенности женщин и детей. После осмотра войска отправлялись в церковь, осматривали школы, лазареты, сады и другие замечательные места и учреждения. При отходе парохода конные казаки делились на 2 части: одна половина переправлялась вплавь на другой берег Дона, и обе половины конвоировали пароход до следующей станицы. Дон чрезвычайно мелок, в особенности в жаркое время лета, и потому пароходы весьма часто становились на мель, хотя пароходы были плоскодонные. Только что пароход останавливался, приткнувшись к мели, конвоирующие казаки с обоих берегов бросались на лошадях в реку, потом спешивались и, облепив со всех сторон пароход, стаскивали его с мели, потом опять на лошадей и продолжали свою скачку, не отставая от парохода, который, впрочем, по случаю мелководья шел средним ходом. Во время конвоирования казаки показывали свое искусство разными акробатическими штуками на лошадях. Посещение станиц представляло совершенно однообразные картины, и я не припомню особых замечательных обстоятельств. <…>

Въезд цесаревича, как атамана, в донскую столицу Новочеркасск приготовлялся торжественный, и цесаревна пожелала составить себе костюм казацкого характера. Для исполнения на пароход доставили портных и материалы и сшили казацкую шапочку и амазонку[40] с казацким лифом. Остальных подробностей не помню, но на лошади в этом костюме цесаревна была очень красива и по костюму была похожа на казака. На Аксайской станице мы пересели на железную дорогу и прибыли в Новочеркасск в прекрасный солнечный день. Встреча была действительно великолепная. Станция и вся окружающая местность были залиты народом, и исключительно в казацких костюмах, так как в Донской области других костюмов не существует. На самой станции встречали власти, мужская и женская интеллигенция, и последняя в особенности была представительна как численностью, роскошными костюмами, так и тем, что большинство дам состояло из красавиц. Подана была, конечно, хлеб-соль, атаманский бунчук[41], а цесаревне был поднесен роскошный букет цветов, и весь путь был усыпан цветами. По окончании всех приемных церемоний установился и двинулся кортеж, все верхом: цесаревич с бунчуком в руках и рядом цесаревна в казацком костюме, а за ними умеющие сидеть на лошадях лица свиты и вся казацкая мужская интеллигенция. Главная церемония происходила на площади у собора, куда и двинулась вся процессия. Мы, не способные к верховой езде, отправились заблаговременно в экипажах к собору. На площади, составляя большой круг, стояли пешие казаки с хоругвями, знаменами, регалиями и клейнодами[42], пожалованными Войску Донскому государями за разные военные подвиги. Этими трофеями казаки чрезвычайно дорожат, и все торжественные празднества и замечательные факты общественной жизни происходят при подобной обстановке, и церемония эта называется «круг». С площади для входа в собор была довольно большая открытая лестница, на верхней площадке которой стоял донской архиепископ Платон, ныне митрополит Киевский, окруженный многочисленным духовенством. Архиепископ был высокий, статный, совершенно седой старик, и вся обстановка эта производила чрезвычайно сильное впечатление оригинальностью и грандиозностью. Когда кортеж подъехал к кругу, все сошли с лошадей, цесаревич вошел в середину круга и сказал речь; конечно, по примеру прежних, в этой речи атаман обязывался сохранять все права и вольности Войска Донского. Потом цесаревич подошел к архиепископу приложиться к кресту, и пр<еосвященный> Платон сказал прекрасное, воинственного характера слово, в котором упомянул о готовности Войска Донского проливать кровь за царя и отечество, [и] воскликнул: «В случае надобности я сам пойду впереди войска с крестом». Не помню, была ли потом