Александр III - Коллектив авторов

Как сказано было выше, вся свита помещалась в каюте II класса. Это помещение состояло из одной большой каюты, вокруг которой были устроены сплошные диваны, на которых мы и спали. Цесаревич и цесаревна в 9 часов утра аккуратно являлись в столовую к утреннему чаю, но свита постоянно опаздывала. Цесаревич ворчал на опаздывающих, но так как они не исправлялись, то он объявил, что он приведет в наше помещение цесаревну, пускай она нами полюбуется. Мы думали, что цесаревич шутит и только пугает, но чрез несколько дней, утром, когда я один только был готов, вбежали, как сумасшедшие, лакеи и объявили, что к нам идут цесаревич и цесаревна. Выйти из каюты было невозможно, так [как] высокие посетители спускались по трапу, и потому все бросились, кто в чем был, под диваны, куда могли спрятать только туловища, но ноги торчали наружу. Цесаревич при входе не заметил спрятавшихся и спросил меня, куда девалась публика, и я отвечал, что публика спряталась и я могу представить только их ноги. Сопровождавший цесаревича Ал<ексей> Петр<ович> Боголюбов, между прочим, талантливый карикатурист, во время путешествия составил целый альбом, который находится у государя. Описанная выше сцена попала в альбом. Была нарисована наша каюта с торчащими из-под диванов ногами, но ноги были так искусно изображены, что можно было узнать, кому они принадлежат. Одного Посьета Боголюбов не трогал, но мы все служили сюжетами для его остроумия и поместились в его альбоме.

Припоминаю еще ничтожный комический случай: не помню, подходили мы к Самаре или к Саратову, где фарватер Волги обставлен бакенами, при входе в которые лоцман остановил машину и объявил, что бакенам этим не верит, «а вон на берегу стоит водяной (т. е. инженер путей сообщения), то пускай он покажет дорогу». Потребовали этого офицера, который оказался маленьким, но чрезвычайно юрким человеком, приехавшим на пароход на маленькой шлюпке с одним тоже юрким гребцом, который чрезвычайно часто взмахивал веслами. Пристав к пароходу, офицер быстро влетел на мостик и вытянулся перед цесаревичем, который приказал ему вести пароход. Дан был ход, и чрез несколько минут пароход стал на мель, и офицерик снова вытянулся перед цесаревичем. Цесаревич, насилу удерживаясь от смеха, сказал: «Ну, вы сделали свое дело, можете отправляться». И офицерик так же проворно улетучился. Появление и исчезновение этого водяного до того было уморительно, что мы долго не могли успокоиться от смеха. Я полагаю, что плут лоцман имел какой-нибудь зуб на этого водяного, так как без всякой помощи и указания снял пароход с мели и без постороннего указания благополучно довел до пристани.

Во время путешествия подносили много подарков, и особенно – живых стерлядей и осетров, за что рабочим людям щедро платили. Независимо, во время остановок, но даже во время плавания встречали пароход рыбаки на лодках и подносили больших живых осетров. Этой рыбы набиралось более, чем можно было потребить, и потому мы всю лишнюю выпускали в Волгу. Я, как любитель рыбы, полакомился ею досыта, а в особенности свежей икрой.

Само собою разумеется, что, отправившись после осмотра какого-нибудь города, цесаревич высказывал свои впечатления, которые произвело на него то или другое лицо, то или другое учреждение. Известно, что при таких коротких посещениях высоких лиц играет для местных представителей огромную роль ловкость и уменье показать товар лицом, и этим качеством не всегда обладают провинциальные представители, но большей частью робеют и при отсутствии светскости, а иногда неловкими и даже смешными манерами выставляются с самой невыгодной для себя стороны, тогда как это были люди во всех отношениях почтенные. Мы считали своей обязанностью восстановлять истину и уничтожать в цесаревиче неправильное впечатление, и цесаревич чрезвычайно благодушно выслушивал наши возражения. По этому предмету заслуживает особенного уважения Федор Адольфович Оом, секретарь цесаревны, а теперь секретарь императрицы и почтенный опекун. Это высокая, благородная личность, умная, правдивая, которая, не жалея себя, не стеснялась говорить всегда правду. Я считаю большим счастьем, что государь сохраняет при себе такого человека. Утешительно было слышать мнение цесаревича о людях вообще и о служащих в особенности. Он высказывал глубокое уважение к скромным труженикам и с насмешкой отзывался о светских пустозвонах и карьеристах и придворных шалопаях. Я уверен, что это убеждение государь сохранил до настоящего времени, но царская обстановка требует толпы придворной челяди, к которой привыкают, и она делается необходимой.

Во время плавания до Царицына ничего особенно замечательного припомнить не могу. В Царицыне мы оставили пароход и перебрались по чугунке на реку Дон. Известно, что у Царицына Волга подходит к Дону и сухопутный перешеек составляет 60 верст, по которому и проведена Волжско-Донская железная дорога. Гениальный хозяин Петр Великий не мог не заметить такого обстоятельства, и когда делали изыскания для железной дороги, то нашли петровские вехи для провода соединительного канала. Точно так же, когда делали изыскания для Петербургского морского канала, то нашли петровский план с предположением провести этот канал. Изумительный ум и деятельность этого государя в то время, когда местность была не исследована, не было ни планов, ни статистических сведений, и все необходимо было осмотреть ему лично. Что бы наделал этот великий человек, ежели бы ему были помощниками железные дороги, телеграф, электричество и другие открытия техники!

На пристани Калач встретили цесаревича атаман Чертков, все начальство и депутаты Войска Донского, состоящие из служилых выборных казаков. Цесаревич был атаман Войска Донского и первый раз посещал эту область, и потому встреча была особенно торжественна и чисто по-русски радушна. Депутаты, поднося хлеб-соль, объявили, что не было примера, чтобы их атаман ездил по области со своей хлебом и солью, и потому просят цесаревича не обижать их и дозволить все расходы по путешествию по области взять на счет Войска Донского; при этом присовокупили, чтобы цесаревич не опасался, что эти расходы будут обременительны для войска, у нас собрана достаточная сумма денег, внесенная чрезвычайно охотно. <…>

Действительно, гостеприимство не только высочайшим особам, но всем нам было оказано полное и роскошное. Было приготовлено 2 больших парохода. На одном помещались все мы, а на другом – хозяйственная часть и, кажется, музыка 4. Мы все были размещены просторно и обставлены всеми удобствами. Об утонченном гостеприимстве достаточно указать на предупредительность в отношении курева. Только что мы прибыли в Калач, нам представили разные сорта папиросного табаку, просили выбрать каждого по своему вкусу и сейчас же приготовили папиросы по желаемому каждым калибру. Донские