«Энергетическая вспышка»: Путешествие сквозь рейв-музыку и танцевальную культуру - Саймон Рейнольдс

Если оставить в стороне сравнения с Леже и Мондрианом, музыка Autechre больше всего напоминает граффити в стиле уайлдстайл, где шрифты закручены и абстрагированы до полной нечитаемости. Параллель с граффити здесь уместна, поскольку их музыка — это, по сути, авангардное электро: встреча Мэна Пэрриша с Пьером Анри или The Art of Noise с «Искусством шумов» Луиджи Руссоло. Криптографическая непроницаемость распространялась и на названия треков: «c/pach», «gnit», «rsdio», «second scepe», «vletrmx21». Хотя в тексте на конверте Artificial Intelligence утверждалось, что новую электронику «нельзя назвать бездушной или созданной машинами», самое интересное в творчестве Autechre — это как раз отсутствие душевного тепла и человечности, то, как стремление слушателя установить эмоциональную связь просто отскакивает от непробиваемых, герметичных поверхностей их звука. Порой невольно задаешься вопросом, не означает ли слог «аут» в их названии «аутизм»: при прослушивании внутренний взор рисует картину, где двое маленьких мальчиков, окруженные техно-игрушками, затерялись в собственном крошечном довербальном мире хроматики, текстур и контуров.

The Black Dog — трио в составе Эда Хэндли, Энди Тёрнера и Кена Дауни — были почти столь же герметичны, как и Autechre, но более привязаны к традиционным для искусства представлениям о «выразительности». Однажды они определили свой проект как поиски «компьютерной души», а Кен Дауни рассказал журналу Eternity, что The Black Dog появились ради того, чтобы заполнить «дыру в музыке. Эсид-хаус был “придушен” полицией, а повсюду крутили дешевенький итальянский хаус. Эмоции вылетели в окно».

Музыкальные эмоции The Black Dog (а также их альтер-эго Plaid и Balil) — это не прямолинейные, обыденные, повседневные чувства, а нечто гораздо более неуловимое: тонкие, неопределимые оттенки настроения, двусмысленные и мимолетные переживания, для которых даже такой оксюморон, как «горько-сладкий», кажется довольно грубым. Избегая живых выступлений и редко давая интервью, The Black Dog тем не менее создали культовую ауру вокруг своей зачастую труднодоступной дискографии. Одним из выбранных ими средств коммуникации стало киберпространство: задолго до нынешней лихорадки вокруг техно-сайтов The Black Dog создали электронную доску объявлений под названием Black Dog Towers. Посетители могли поглазеть на графику и побольше узнать об интересе группы к тайным учениям вроде язычества, внетелесного опыта, НЛО, каббалы и «эоники» (массовых сдвигов в сознании). Кен Дауни — главный «эзо-террорист» в группе — называл себя магом. В одном из самых ранних треков The Black Dog, «Virtual (Gods in Space)», звучит сэмпл «заставляй происходить те события, которые хочешь», придающий магический оттенок панковскому DIY-этосу.

Хотя материал The Black Dog периода 1990–1992 годов далек от эйфорического пыла рейва, он поразительно похож на тогдашний брейкбит-хардкор. Как и у Hyper-On Experience, DJ Trax и других, метод конструирования здесь — это, по сути, коллажная эстетика Mantronix, обновленная для эпохи рейва: несочетаемые сэмплы + зацикленные брейкбиты + риффы осциллятора. Однако настроение в «Seers + Sale», «Apt», «Chiba» и «Age of Slack» — это скорее причудливый дадаистский абсурдизм, нежели сумасбродство в духе Looney Tunes. Четкий, отдающийся эхом брейкбит и клавишный вамп в «Seers + Sale» напоминают классические вещи 2 Bad Mice вроде «Waremouse», за тем исключением, что рифф звучит так, будто сыгран на церковном органе, из-за чего эффект получается скорее жутковатым, нежели экстазийным. В треке «Chiba» 1991 года рифф в виде азбуки Морзе обладает скользящей легкостью интонации, которая предвосхищает детройтский брейкбит в «Bug in the Bassbin» проекта Innerzone Orchestra.

Карл Крейг, продюсер проекта Innerzone Orchestra, явно разглядел в The Black Dog родственные души по части звуковой акварели; в 1992 году его лейбл Planet E выпустил их классический трек «Nort Route», вышедший под именем Balil. Странным образом напоминающий о начале восьмидесятых — синофильском фанке Силвиана и Сакамото в «Bamboo Music», футуристическом шике Томаса Лира, — «Nort Route» превращает синтезаторную жижу в изысканный каллиграфический узор мелодии поверх неровного брейкбита. Трек дрожит и переполняется особой эмоцией — эйфорической меланхолией, которую Дэвид Туп точнее всего описал фразой «ностальгия по будущему». Больше всего треки The Black Dog/Balil/Plaid походили на своего рода цифровую версию экзотики пятидесятых. Но вместо того чтобы имитировать далекие чужие культуры, как это делала оригинальная экзотика, The Black Dog словно давали нам возможность краем глаза заглянуть в гибридную музыку следующего тысячелетия: испано-полинезийские танцевальные поветрия Тихоокеанского региона или музыку для дискотек и винных баров в Чиба-Сити и Муравейнике (мегаполисах из романов Уильяма Гибсона «Нейромант» и «Граф Ноль»). Хотя некоторые из более поздних работ группы — на таких альбомах, как Bytes, Parallel, The Temple of Transparent Balls и Spanners, — переходят тонкую грань между музыкой настроения и музаком, они все же отмечены ритмической изобретательностью, необычной для жанра электронной музыки для прослушивания. С ее перкуссионной плотностью и запутанными музыкальными размерами, музыка The Black Dog часто кажется созданной для асимметричных танцев существ с нечетным количеством конечностей — не двуногих, а пятиногих или девятиногих.

Сёрфинг на синусоидах

Если кто и воплотил концепцию электронной музыки для прослушивания от лейбла Warp Records, так это Ричард Джеймс, он же Aphex Twin. На Artificial Intelligence он предстал под именем The Dice Man — это лишь один из ошеломляющего множества его псевдонимов: AFX, Caustic Window, Soit P. P., Bluecalx, Polygon Window и Powerpill. Несмотря на эту склонность к альтер-эго и заявляемое равнодушие к публичности, Ричард Джеймс оказался самым успешным среди нового поколения авторов «кресельного техно» по части создания культа личности. Он способствовал этому, рисуя картину крайне ненормального детства в отдаленном прибрежном графстве Корнуолл.

Авангардные порывы Джеймса проявились едва ли не сразу после того, как он научился ходить на горшок. В детстве он возился с семейным пианино, экспериментируя с различными строями и ударяя по струнам изнутри вместо клавиш. «Я играл с пианино, а не играл мелодии на клавиатуре», — рассказывал он мне. Эти детские эксперименты поразительным образом перекликались с техникой «подготовленного пианино», разработанной Джоном Кейджем и другими композиторами двадцатого века. Спустя много лет его скандально известные диджейские выступления — во время которых он ставил иглу проигрывателя на наждачную бумагу вместо винила и до неузнаваемости модулировал адский абразивный грохот с помощью графического эквалайзера — перекликались с пьесой Кейджа «Cartridge Music», в которой картридж с иглой звукоснимателя терли о неподходящие предметы и поверхности.

Географическая и культурная удаленность Корнуолла — еще один важнейший элемент мифа об Aphex как об одиноком вундеркинде. Джеймс утверждает, что, когда впервые услышал эсид и техно, он был поражен, поскольку уже много лет совершенно независимо создавал похожие звуки. Джеймс тут же с головой ушел