Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

Беспорядка и красочности улицам добавляли знаки с именами жильцов. К середине XVIII века они выросли до чудовищных размеров и тяжело свешивались со стен домов. Грохот, который производили эти железные изделия, раскачиваясь на ветру, усиливал общий шум544. Еще одну опасность, несомненно, усиливавшую драматизм городской жизни, представляла собой преступность. Доктору Джонсону, несмотря на всю грубость улиц, нравился Лондон. Он всегда ходил по нему с солидной дубинкой. Многие горожане ходили вооруженными, и лишь немногие благоразумные люди отваживались выходить на улицу в одиночку после наступления темноты.

В течение XVIII века освещение улиц постепенно улучшалось. В 1716 году каждому лондонскому домовладельцу, чей дом выходил окнами на улицу или переулок, предписывалось вывешивать на улицу свечу, достаточно длинную для того, чтобы гореть с шести до одиннадцати часов вечера. После одиннадцати город погружался в темноту. Свечи зажигались только между Михайловым днем (29 сентября) и Благовещением (25 марта). Общее время освещения составляло не более 600 часов в год. Фактически город не освещался 247 ночей в году. В 1736 году на смену свечам пришли масляные лампы, и количество часов освещения в году увеличилось с 600 до 5000. Яркость света, производившегося масляными лампами, едва ли превосходила яркость свечей. Примерно через каждые сто футов (30 м) темноту прорезал слабый отблеск. Мальчики-факельщики по-прежнему сопровождали ночных путешественников независимо от того, двигались те пешком или в карете. Тем не менее с точки зрения некоторых приезжих Лондон был необыкновенно хорошо освещен. Уильям Хаттон из Бирмингема, описывая путешествие в столицу в 1780 году, рассказывал об ослепительной иллюминации улиц, на которых с регулярными интервалами горели масляные лампы и витрины лавок сияли светом свечей545. В 1775 году немецкий философ и публицист Георг Кристоф Лихтенберг с восторгом описывал, как выглядят Чипсайд и Флит-стрит после наступления темноты. Вдоль улиц выстроились высокие дома с блистающими стеклом окнами. «Нижние этажи состоят из магазинов и, кажется, полностью сделаны из стекла; многие тысячи свечей освещают столовое серебро, гравюры, книги, часы, стекло, кубки, картины, женские наряды… золото, драгоценные камни, изделия из стали и бесконечные кофейни и лотерейные конторы. Улица выглядит, как будто ее осветили по случаю какого-то праздника»546. Несомненно, подобные путешественники проявляли чрезмерное воодушевление или были знакомы только с небольшой частью города. После заката солнца георгианский Лондон (1714–1830) был темным и опасным местом. Большинство лавок освещались одной или двумя свечами, стоявшими у окна, и парой свечей на стойке. Таверны, в которых на каждый стол приходилось по одной свече, были освещены слабо. Мрачность, царившая в городе зимой, объяснялась не столько холодом, сколько долгими часами тьмы. К началу викторианской эпохи (1837–1901) газовые фонари значительно улучшили освещение города. Впервые газовое освещение появилось на улицах Лондона в 1807 году. К 1833 году в городе было порядка 39 500 газовых фонарей, освещавших улицы протяженностью 215 миль (346 км)547.

С конца XVIII века и в викторианскую эпоху наблюдатели за уличной жизнью отмечали, насколько оживленным стало движение колесного транспорта. В те времена улицы не были настолько переполнены им, как в наши дни, клерки и рабочие все еще жили поблизости от центра города и ходили на работу пешком. Людей, как правило, впечатлял транспорт. Нужно сказать, что в XIX веке колесные экипажи были еще новшеством, особенно если учитывать, что примерно каждые десять лет появлялись новые типы экипажей. Правила дорожного движения были не разработаны и применялись бессистемно, поэтому на некоторых лондонских перекрестках с увеличением числа экипажей творился хаос. Шум также был невыносимым, вероятно, не меньшим, чем тот, который приходится переносить современному городскому жителю, несмотря на децибелы, добавленные к нему мотоциклами и самолетами. Английский писатель и адвокат Стивен Кольридж писал в 1913 году, когда ему было пятьдесят лет:

Лондон очень изменился с тех пор, как я был мальчишкой. Все главные улицы были вымощены брусчаткой, а поскольку тогда еще не было резиновых шин, шум стоял оглушительный. Оглушительный рев уличного движения доносился до самой глубины Риджентс-парка или Гайд-парка, а в любом магазине на Оксфорд-стрит, когда открывалась дверь, никто не был способен ничего услышать, пока ее не закрывали снова548.

Наемные кареты (такси эпохи, когда автомобилей еще не было) появились в Лондоне в XVII веке. Они не нравились торговцам, поскольку карета мешала покупателям разглядывать витрины и позволяла избегать назойливых приказчиков, подстерегавших прохожих и принуждавших их приобретать товары хозяина. Кроме того, они делали мощеные улицы очень шумными. Первые кареты отличались тяжестью и имели на окнах железные ставни с отверстиями. Позже, когда ставни исчезли, сменившись застекленными окнами, экипажи достигли привлекательности, достаточной, чтобы именоваться стеклянными каретами. В 1771 году Лондон мог похвалиться тысячей наемных экипажей, а к 1862 году более 6000 из них обладали лицензией на перевозку по улицам города. В 1855 году улицы Лондона обслуживали 800 конных омнибусов, передвигавшихся со скоростью пять-шесть миль в час (8–9,6 км/ч). В июле 1857 года они курсировали по 96 маршрутам. В конце викторианской эпохи они привозили к половине девятого утра в центр Лондона свыше 48 000 человек549.

Лос-Анджелес: автомобильный город

Улицы городов доиндустриальной эпохи, за исключением тех, что были нежилыми или церемониальными по своему назначению, кишели людьми. Начиная с XVII века на улицах появляется все больше и больше экипажей. Однако только в первые десятилетия XX века автомобили смогли соперничать по массовости с пешим способом передвижения. Люди все чаще видели улицы из салона автомобиля, движущегося под раскатистый рев двигателя в соответствии с регулярными сигналами светофора.

Автомобиль изменил облик города и отношение человека к городской среде. Лос-Анджелес является крупнейшим автомобильным мегаполисом. После Второй мировой войны многие характерные для него черты были воспроизведены в меньшем масштабе другими американскими городами, основанными гораздо раньше. К 1930 году жилые районы в Лос-Анджелесе были гораздо менее компактны, предприятия менее централизованы, железные дороги быстрее банкротились, а частные автомобили составляли большую долю перевозок, чем в других городах550.

Лос-Анджелес более, чем любой другой город, ассоциируется со своими автомагистралями. В 1938 году в результате специального исследования дорожного движения был принят закон штата, предусматривавший создание безостановочных маршрутов, ныне известных как фривеи (автострады без перекрестков). Многие из них были приподняты над уровнем обычной улицы, что позволяло автомобилистам видеть город с высоты птичьего полета на скорости от нуля в узких местах до более чем 60 миль в час (96,5 км/ч) на открытых участках. Движение по автостраде может дезориентировать. Например, знак иногда может указывать, что вам нужно переместиться на крайнюю левую полосу движения, чтобы достичь цели, которая отчетливо видна справа от проезжей части. Приходиться руководствоваться знаками, а не своим непосредственным восприятием551.

Типичным порождением автомобильной эры явилась длинная прямая торговая улица. Бульвар Вентура протянулся на 15 миль (24 км) вдоль южной оконечности долины Сан-Фернандо. Бульвар Уилшир такой же длины и тянется из центра города на запад к морю. В 1949 году он был главным проспектом одиннадцати населенных пунктов, пересекаясь более чем с двумя сотнями улиц, площадей, проездов, дорог, проспектов и бульваров. С приходом автомобиля возникло новое представление о продолжительности улиц – разные участки, которые никогда не были единым целым и назывались разными именами, стали частями одного бульвара и получили общее имя552.

Характер торговой улицы менялся с течением времени. Одной из первых ее особенностей было небольшое по сравнению с ее протяженностью количество деловых предприятий. В 1954 году на