Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

Чанъань и Ханчжоу

Традиционный Китай знал города двух основных типов – политические и коммерческие. Политические центры были в основном порождены идеологией централизованного управления, коммерческие центры – отвечали требованиям рыночной экономики. На политические центры накладывали свой отпечаток древние представления о роли человека и общества во вселенной. Мы уже видели, как географическая и пространственная иерархии города соотносились с космологическими представлениями. Ключевым понятием был порядок. В отличие от этого, коммерческие города не имели особенного социального и пространственного порядка. Их отличала яркая городская жизнь, нежели архитектурное великолепие. Политические города строились быстро и в соответствии с идеализированным планом. Материальная структура коммерческого города, напротив, росла медленно, отвечая приросту населения. По мере увеличения экономической активности и численности населения политический город утрачивал упрощенную прямоугольную геометрию. Лавки, располагавшиеся внутри городских стен, выходили за пределы отведенных им кварталов. За городскими стенами возникали новые рынки и пригороды, по мере разрастания новых кварталов погребая под собой первоначальное ядро спланированной симметрии. Спустя какое-то время коммерческий город мог быть избран для того, чтобы играть роль административного центра или даже столицы империи. Впрочем, такое изменение статуса редко сопровождалось какими-либо масштабными преобразованиями городской структуры.

В период династии Хань (202 г. до н. э. – 220 г. н. э.) политический и идеализированный город представлял собой последовательность обнесенных стенами прямоугольников. В пределах городской черты поселение делилось на кварталы, число которых варьировалось в зависимости от размера города. Во времена династии Хань в Чанъане было 160 кварталов, отделенных друг от друга стенами и проходящими между ними улицами. Характерной чертой ханьского периода было то, что каждый квартал, который мог вмещать до 100 домохозяйств, каждое из которых тоже окружалось стеной, имел лишь один выход на улицу. К воротам отдельных домохозяйств вели узенькие переулки. Чтобы выбраться из города, жителям следовало преодолеть три ряда ворот: ворота дома, ворота квартала и ворота города. К тому же все они охранялись и запирались на ночь. Город чем-то напоминал огромную тюрьму. Ко временам династии Тан (618–907 гг.) жесткие правила, регулировавшие городскую жизнь, несколько смягчились. В каждом из кварталов было уже по четыре входа, а ко второй половине VIII века рыночные кварталы уже могли не закрываться на ночь519.

Во времена династии Тан Чанъань был огромен. Городская стена вмещала в себя площадь около 30 квадратных миль (7770 гектаров), которая была пронизана сетью широких проспектов, одиннадцать из которых тянулись с севера на юг, а четырнадцать – с востока на запад. В промежутках между проспектами располагалось более сотни обнесенных стенами кварталов. В пределах обнесенного стеной комплекса проживало около миллиона человек. В функциональном смысле город подразделялся на центральный и северный официальные участки, два официально утвержденных рынка, обслуживавших западную и восточную половины города, и на жилые кварталы, отделенные друг от друга стенами и широкими проспектами. Как и в городе времен династии Хань, повсюду были стены. Двери и ворота запирались на закате и отпирались на рассвете. Частная жизнь состоятельных людей была поистине частной. Из комнат открывался вид на внутренние дворы и сады. Красота скрывалась от посторонних глаз, при взгляде с улицы можно было различить только голые стены. В убежище частного жилища можно было наслаждаться всеми видами чувственных удовольствий: интимностью человеческих отношений, интимностью частного сада, который открывался миру только посредством неба, повсеместной тишиной и покоем, которые способствовали обостренному восприятию нежных звуков и ароматов, доносившихся не только из самого дома, но и снаружи, проникая через ворота и стены. Рынки, напротив, отражали потребности и жизненную силу космополитического города. Западный рынок, главный из двух, был оживленным, шумным и многоязычным скоплением лавок и складов. Люди приходили сюда не только за покупками, но и для того, чтобы встретиться с друзьями и поболтать, ученые вели дискуссии о философии и политике. Клиентов и посетителей развлекали фокусники и жонглеры всех национальностей, а также сказители, актеры и акробаты.

На рынке кипела жизнь. Широкие проспекты, хотя и содержались в порядке, были пустынны. Вдоль основных дорог, ширина которых иногда превышала 450 футов (137 м) – в четыре раза больше ширины Пятой авеню в Нью-Йорке, – тянулись пешеходные тропы, дренажные канавы, аллеи фруктовых деревьев. Здесь, несмотря на большую численность местного населения, не было ни крупных торговых центров, ни оживленного движения повозок. Эти проспекты странным образом отличались от привычных нам улиц. Это были не столько каналы коммуникации, созданные, чтобы соединить людей, проживавших в разных районах города, сколько открытые пространства, разделявшие население. Если даже днем движение на этих проспектах было скромным, то с наступлением темноты оно прекращалось совершенно. После того как запирались ворота, жизнь замыкалась в домашней интимности520.

Политический город Чанъань отражал идеалы аристократической культуры. Во второй половине правления династии Тан эта культура пришла в упадок в связи с усилением власти и идеалов буржуазии. Правила, регулирующие поведение в обществе, смягчились. Оживленный западный рынок выплеснулся за свои пределы в соседние жилые кварталы. Ворота оставались открытыми на ночь. Множились таверны и кабаки, а также публичные дома, потворствовавшие потребностям молодых людей, входивших в ряды растущего торгового класса. Процесс перехода к рыночной экономике продолжился и ускорился во времена династии Сун (960–1279 гг.). Столицей Южной династии Сун стал Ханчжоу, город, который еще до своего политического возвышения приобрел важное коммерческое значение. И Чанъань, и Ханчжоу были крупными городскими центрами с огромным населением, однако стиль городской жизни одного из них был противоположен другому. Один из городов был строгим и имперским, другой – шумным и ярким. Об их отличиях свидетельствует разница в плотности населения: в Чанъане проживало 55, а в Ханчжоу – 200 человек на акр (40 соток) в среднем.

Формальность танской столицы едва была характерна для плотной застройки южносунской столицы. Стены Ханчжоу были неправильной формы. В них вместо положенных двенадцати было тринадцать ворот, расположенных на неравном расстоянии друг от друга. В центре города находился свиной рынок, а не резиденция императора. Дворцовый комплекс был расположен на южной оконечности города. В отличие от малолюдных проспектов Чанъаня улицы Ханчжоу кишели пешеходами, всадниками, людьми в паланкинах и пассажирских повозках. Помимо дорог, город обслуживался каналами, по которым сновали многочисленные баржи с рисом, лодки, груженные углем, кирпичом, черепицей и мешками с солью. Внутри городских стен над каналами было перекинуто более сотни мостов. Там, где они были неудобны для переезда и соединялись с оживленными артериями, возникали заторы, превращавшие мосты в бурлящую массу экипажей, лошадей, ослов и носильщиков. В то время как улицы Чанъаня были окаймлены деревьями и глухими стенами жилых кварталов, улицы Ханчжоу застраивались магазинами и жилыми домами, открытыми оживленному движению. Плотность населения в окрестностях Императорской улицы превышала 325 человек на акр. Из-за нехватки земли здания строились высотой в три-пять этажей. Коммерческая деятельность охватывала весь город и его пригороды. Гость города видел почти повсюду лавки, торгующие лапшой, фруктами, нитками, благовониями и свечами, маслом, соевым соусом, свежей и соленой рыбой, свининой и рисом. На Императорской улице располагался ряд чайных домиков – обладавших дурной славой шумных заведений, куда зазывали клиентов поющие девушки. Неподалеку от главной улицы находился главный свиной рынок. Каждый день на скотобойнях, которые открывались вскоре после полуночи и закрывались на рассвете, забивалось несколько сотен животных. До монгольского завоевания, во время которого был введен комендантский час, оживленная городская жизнь сунского Ханчжоу длилась до поздней ночи. Хотя общественного освещения, по всей видимости, не существовало, кабаки,