Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

постепенно увеличивалась. Сначала несколько ступенек, затем – приподнятая платформа, как в Телль-Укайре и Уруке начала III тысячелетия до н. э. Кульминацией этой тенденции стал зиккурат, который появился примерно в 2000 году до н. э. Три террасы зиккурата в Уре достигали высоты 70 футов (21 м). Храмы, хотя и не всегда, ставились на вершинах. Некоторые из них просто обозначались парой рогов и функционировали в качестве жертвенных алтарей. Зиккурат обладал множеством символических значений. Это была твердая скала, явившаяся из хаоса; гора, олицетворявшая центр Вселенной; земной трон богов; монументальное место для совершения жертвоприношений; лестница на небеса508.

Великая эпоха египетских пирамид длилась всего несколько столетий. Зиккураты, напротив, продолжали оставаться доминирующей архитектурной формой в Месопотамии вплоть до распада Нововавилонской империи в 538 году до н. э. Месопотамские города первого тысячелетия до н. э., такие как Хорсабад (Дур-Шаррукин) и Вавилон, были в плане квадратами, углы которых соотносились со сторонами света. Их внутренняя пространственная организация также была более дифференцированной и структурированной по сравнению с шумерскими городами III тысячелетия до н. э. В дополнение к этому характерной чертой городов Нововавилонского царства были вертикальные архитектурные элементы, служившие напоминанием об их трансцендентной природе. Знаменитая Вавилонская башня представляла собой огромный зиккурат высотой 200 футов (61 м). Он назывался Этеменанки, «Дом основания храма Неба и Земли». В Хорсабаде было два вертикальных монумента – зиккурат и дворец, располагавшиеся на платформе высотой пятьдесят футов (15 м), возвышавшейся над стеной.

План Чанъаня, столицы бывшей династии Хань в Китае, не был прямоугольным. Городская стена, хотя и была приблизительно ориентирована в соответствии со сторонами света, имела несколько изгибов, в особенности в своем северо-западном углу. Это вдохновило некоторых ученых на предположения, что изгибы стены повторяли изгибы Северного и Южного Ковшей509. Более вероятным объяснением является то, что изгибы соответствовали неровностям рельефа. О высоком статусе дворца Вэйян, располагавшегося внутри обнесенного стеной комплекса, свидетельствовало размещение на высоком месте, а не центральное расположение. Он был возведен на вершине пятиэтажной террасы из утрамбованной земли, на высоте пятидесяти футов (15 м) над окружающими полями510. В более поздние эпохи прием, подчеркивавший высокий статус и связь с небесами посредством строительства множества платформ и высоких террас, вышел из употребления. Высокий ранг символизировало центральное расположение. Императорские дворцы и залы Пекина располагались в центре комплексов зданий, обнесенных стенами. Император, восседавший на троне в зале для аудиенций, был обращен «вниз», на юг. И напротив, длинная южная аллея, которая вела через анфиладу ворот к императорскому дворцу, символизировала движение не только внутрь, но и наверх.

Символы вертикали могут иметь разные формы (рис. 10а). Остроконечные конструкции, такие как обелиск, шпиль и купол, подчеркивают одно направление. Круг – двухмерный образ неба на земле. Купол – трехмерный символ неба. Это может быть палатка кочевника в степях Центральной Азии, Храм Неба в Пекине с его крышей из голубой черепицы, Святая София в Константинополе или собор Святого Павла в Лондоне. Все это – образы небесного свода. По техническим причинам купола из дерева или камня не могут превышать определенного размера. В будущем прозрачные геодезические купола, возможно, смогут накрывать собой целые города, однако их назначение будет заключаться не столько в том, чтобы привлекать внимание к небу, сколько в том, чтобы держать его подальше511.

Вера в то, что родовое убежище олицетворяет космический дом, распространена у народов по всему миру. В некоторых древних цивилизациях потолки самых почитаемых помещений связывались с небесным сводом. Голубые своды со звездами были традиционной деталью египетских гробниц и вавилонских дворцов, усыпанные звездами ларцы использовались в греческих и римских храмах. Шатер, особенно шатер шамана, был космическим домом в центральноазиатской традиции. Персидские владыки династии Ахеменидов проводили аудиенции и празднества в космическом шатре, хотя жили по большей части во дворцах, построенных из дерева, кирпича и камня. От персов идею божественного шатра переняли монархи эллинистической эпохи. Арабы доисламской эпохи и, возможно, все семиты верили в святость куполообразного жилища, сделанного из кожи. Купол приобрел огромное символическое значение для христиан. В первые века христианства сирийские священники, подражая куполам эллинистической и римской эпох, возводившимся над мавзолеями, памятниками и термами, приспособили купол для своих мартириев (храмов, строившихся над могилой мученика) и баптистериев. К V и VI векам купол все чаще использовался при строительстве обычных церквей. Свойственная для византийской архитектуры купольная традиция и представление о церкви как о земной копии небесного царства сложились под сирийским влиянием, а сирийцы, в свою очередь, восприняли идеи, происходившие из Ирана, Индии, Палестины и античного язычества. На протяжении всего византийского периода, вплоть до XV века, богословы полагали церковь изображением Вселенной. Свод церкви был небом, а основание – землей рая. Важное значение купола для архитектуры Возрождения объясняется почтением, которое ее творцы питали к римской архитектуре, и осознанием его сложной космической символики. Византийские города и города эпохи Возрождения могли не нуждаться в сверхъестественных интерпретациях, однако их церкви намекали на них посредством устремленных в небо куполов512.

Бразилиа – современный идеальный город

В этом очерке идеального города, его религиозной основы и космической символики мы, кажется, исследуем мир значений, совершенно чуждых современности. Но это не так. Современные города, возникающие ex nihilo513, продолжают хранить в себе некоторые древние представления о месте человека в космосе. Как недавно отметил бразильский писатель и дипломат Хосе Освальдо де Мейра Пенна, не только традиционный Пекин, но и футуристическая Бразилиа наполнены символами, выражающими общее и глубоко укоренившееся желание упорядочить землю и установить связь между земным пространством и всеобъемлющим небом514.

Политическими причинами строительства Бразилиа во внутренних районах страны было стремление ограничить влияние моря на бразильскую цивилизацию, придать новый статус сельскому хозяйству и сельскому населению, приступить к эксплуатации незадействованных земель внутренних районов и возможных минеральных ресурсов, а также пропагандировать среди граждан страны образ Бразилии как континентальной страны, обладающей огромными размерами и потенциалом. Столица олицетворяет коллективное «Я» нации. Это новое осознание своего «Я» должно расцвести бурным цветом в гуще зеленых дебрей Бразилии. Местоположение столицы уже овеяно легендами. В последней четверти XIX века, путешествуя по Бразилии, Иоанн Боско был осенен пророческим видением. Он сообщил, что видел «великолепную цивилизацию, возникшую на плато на берегах озера между 15‑й и 20‑й параллелями». Иоанн Боско был итальянским педагогом, причисленным католической церковью к лику святых. Как теперь кажется, святой правильно предсказал не только место, где возникнет город, но и то, что он будет расположен рядом с озером. На самом деле никакого озера изначально не было. Его создали искусственно, чтобы обеспечить столицу приятным окружением и водоснабжением. Озеро было запланировано раньше, чем сам город515.

Основатели древних городов советовались с астрологами и геомантами. Они мало задумывались об экономике своих «космических» предприятий. Рациональный учет финансовых и экономических реалий, вполне в духе этой традиции, тоже не сыграл особенной роли при создании современной Бразилиа. Президент Жуселину Кубичек де Оливейра выделил для реализации своего видения специальный бюджет. Поскольку президент не был богом-царем, его поспешное решение вызвало немалое противодействие. Архитектор Лусио Коста также подвергся критике, поскольку отрицал, что новая столица может быть построена только после тщательного изучения региона и отнюдь не быстрого развития инфраструктуры. С точки зрения Косты искусственная столица – это не организм, который медленно вырастает из почвы, но полностью продуманный мир, который должен быть поставлен на эту почву. Основание города, пишет