Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

ворот дворцовой ограды к центральным южным воротам городской стены; два священных места – императорский храм предков и алтарь земли – по обе стороны от главной улицы. Смысл плана очевиден. Расположенный в центре императорский дворец возвышается над городом и, таким образом, символически – над всем миром. Он отделяет центр светской жизни, рынок, от главных мест религиозных обрядов. Правитель обращен лицом к югу в зале для аудиенций, в котором принимает чиновников и ведет государственные дела. Он буквально повернут спиной к рынку. Этот идеальный план так и не обрел законченного архитектурного выражения. Некоторые его элементы очень древние – например, надлежащая ориентация. Другие возникли относительно недавно – например, четко разграниченные пространства. Внутренний дворцовый город, расположенный отдельно от рынка и домов, не принадлежащих двору императора, впервые появился, по-видимому, только во время строительства Лояна, который был столицей династии Северная Вэй (495–534 гг.)503.

Великолепный город Чанъань не совсем соответствовал идеальному образцу. Во времена династии Тан город представлял собой обширное огороженное пространство прямоугольной формы протяженностью шесть миль с востока на запад и пять миль с севера на юг (9,6 и 8 км). Дворец был соответствующим образом ориентирован и располагал тремя воротами на каждой из трех сторон ограды, расположенные в нем алтарь земли и храм предков императора были ориентированы согласно центральной оси «север – юг». Однако вместо того чтобы быть расположенным в центре, дворцовый квартал был придвинут к северной стене, что освобождало место для официального рынка, который в Чанъане делился на две части, расположенные на востоке и на западе города.

Столица Хубилая в Ханбалыке, предшественнике современного Пекина, была построена под руководством арабского архитектора. Тем не менее планировка в точности соответствовала канонам традиционного китайского города. Когда Марко Поло посетил Ханбалык в 1273 году, тот предстал ему квадратным, с тремя воротами вдоль каждой стены. Улицы были прямыми, широкими и образовывали квадраты, как на шахматной доске. Внутри внешней ограды находились два обнесенных стеной участка, в самом внутреннем из которых располагался ханский дворец. При императорах династии Мин стены Пекина были немного сдвинуты к югу. В результате этого сдвига форма стены изменилась с квадратной на прямоугольную, и это также приблизило внутренние участки к центру. Когда пригороды, выросшие к югу от города, были включены в городскую стену, это еще больше нарушило простоту первоначальной формы. Несмотря на изменения, Пекин остается впечатляющим образцом традиционного китайского градостроительства.

Для Китая, возможно, более чем для любой другой цивилизации, характерна выраженность космического символизма в городском плане. Столица китайской империи была изображением Вселенной. Дворец и главная ось, протягивавшаяся с севера на юг, символизировали Полярную звезду и небесный меридиан. Император, находясь в своих покоях, наблюдал за расположенным южнее миром людей. В южной стене пекинского Запретного города были пробиты Умэнь, или Полуденные ворота. Императора вносили в Запретный город через Полуденные ворота, в то время как гражданские и военные чиновники входили в него с востока и запада. Четыре сектора небесного свода стали Четырьмя Направлениями или Четырьмя Временами года земной поверхности. Каждая сторона квадрата может быть соотнесена с дневным положением Солнца на небе или с одним из четырех времен года. Восточная сторона, которую символизировал синий дракон, была местом восхода Солнца и весны. Южная сторона, символом которой был красный феникс, воплощавший собой энергию ян, соответствовала Солнцу в зените и лету. На западной стороне располагался белый тигр, символизировавший осень, сумерки, оружие и войну. Позади простиралась холодная сторона севера, символами которой были впадающие в спячку рептилии, черный цвет и энергия воды инь504.

Эта земная модель космоса была понятна аристократии и крестьянству. Она имела смысл с точки зрения земледельцев, которым приходилось полагаться на центральную власть, регулировавшую календарь и систему водоснабжения. Однако она мало что значила для ремесленников и еще меньше – для купцов, чей труд не подчинялся природным циклам. Эти профессии занимали низкое место в социальной иерархии. Идеальные города, следовавшие небесному образцу, обычно были настроены недружелюбно по отношению к торговле. Они символизировали стабильность, в то время как торговля способствовала росту и изменениям. Модели идеального города приходилось постоянно уступать давлению экономического и демографического роста: она принимала новые формы, которые отражали не небесный закон, но законы рынка. Идеальная модель китайских городов прошлого неоднократно терпела разрушения. Тем не менее постоянное воспроизведение модели «космического» города было характерной особенностью китайского градостроения.

Что касается Индийского субконтинента, то строительство городов процветало в Индской долине с доисторических времен. Памятники и города хараппской культуры соответствовали по своим размерам и технологическому развитию памятникам нижней Месопотамии. Возможно, в результате чрезмерной эксплуатации природной среды городская традиция долины Инда пришла в упадок. Последний удар ей нанесло вторжение ариев, обладавших менее развитой материальной культурой, чем цивилизация, которой они пришли на смену. Пришельцы были в основном земледельцами и скотоводами, не оставившими сколько-нибудь важного архитектурного наследия. Согласно кастовой системе брахманизма архитекторы и строители занимали довольно низкое положение в социальной иерархии. Однако у ариев более позднего времени, возможно, в результате того, что они восприняли городские ценности предшествовавших им народов, появилось строительство и городское планирование. Священная традиция, отраженная в Шилпа-шастра, древнеиндийских трактатах о строительстве, весьма высоко ценит профессию архитектора. В начале гуптского периода (320–480 гг.), а возможно, и гораздо раньше, высокое искусство индуизма провозглашало себя равным брахманам в духовном смысле505.

Индийское архитектурное ремесло было наделено священной и предписывающей властью. «Строго оговаривались и надлежащее место для каждого типа зданий, и размеры самих зданий вплоть до самых малых украшений. Все было построено по образцу небесного города; когда царь захотел что-то построить, он позвал своего архитектора и сказал: „Пошли в город богов, достань мне план их дворца и построй такой же“»506. Идеалистические планы городов, которые начали появляться в эпоху, последовавшую за концом империи Маурьев, изображали города прямоугольной или квадратной формы, ориентированные согласно сторонам света. В каждом городе было четверо ворот, и четыре главные дороги сходились у дворца, располагавшегося в центре. Согласно древнеиндийскому архитектурному трактату Манасара, улицы планировались так, чтобы разделить поселение на кварталы, отводившиеся различным кастам и профессиональным группам. Таким образом, индийские градостроительные идеалы были весьма схожи с идеалами других древних цивилизаций507. С другой стороны, насколько позволяют судить руины древней архитектуры, индийские представления о космосе выражались скорее в планах святилищ и храмов, нежели в структуре городских комплексов. Идея, что человеческое поселение – это космос в миниатюре, несомненно, существовала в период империи Маурьев, однако чаще выражалась в литературе, чем в кирпичной кладке.

Архитектурные символы трансцендентного

Хотя план города сам по себе представлял двумерную модель космоса, его связь с небесами нуждалась в усилении посредством архитектурных символов вертикали, таких как террасы, башни, колонны, зиккураты, арки и купола. Шумерские города не отличались геометрической простотой идеального плана. Они не были ни круглыми, ни квадратными. Отдельные важные здания свидетельствовали о стремлении архитектора к симметрии и балансу, но не воспринимались в качестве части какой-либо более крупной композиции. Стороны света не оказывали на план заметного влияния. Дворцы и цитадели часто располагались в северо-западной части города, но это, по-видимому, было обусловлено направлением благоприятных ветров. Космический символизм города заключался не столько в его планировке, сколько в постепенном увеличении и обособлении его самого священного компонента – храмового комплекса. В четвертом тысячелетии до н. э. храмовый комплекс был открыт для верующих, в святилище вело множество входов. В период зарождения письменности и становления Шумера дистанция между храмом и людьми