Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

В средневековых городах чрезмерная скученность нередко сочеталась с открытыми полями и пространствами. Города, стены которых недавно были расширены, могли включать в себя виноградники и вишневые сады, огороды и цветники у стен. В средневековом Лондоне дома и лавки возвышались по обеим сторонам улицы. Некоторые здания были всего 10–11 футов (3 и 3,3 м) в ширину по линии фасада и 17 футов (5 м) в длину по мере удаления вглубь квартала. Позади дома обычно находился небольшой сад, а там, где лавки располагались рядами, мог быть общий сад, удовлетворявший потребности жильцов нескольких домов. Большие открытые пространства в центре средневековых городов сосредоточивались вокруг церквей. Церковная земля использовалась для кладбищ, а также для проведения ярмарок. Площадь многих лондонских приходов составляла от двух до четырех акров (80–160 соток) и должна была включать в себя довольно большие открытые пространства. Проезды были узкими, практически переулками. Даже в таком большом городе, как Париж, ширина главных улиц составляла всего 17–19 футов (5–5,7 м), а остальные были вдвое уже. С другой стороны, не все улицы раннего Средневековья были узкими. Лондонский Чипсайд был достаточно широк для того, чтобы на нем до времен Генриха VIII (1491–1547) можно было проводить рыцарские турниры. Тем не менее начиная с XIII века городские улицы, уступая натиску торговцев, становились все уже.

Средневековые улицы, как правило, были узкими, извилистыми и грязными. В Лондоне были замощены лишь коротенькие участки улиц. Мощение улиц в таких крупных городах, как Глостер, Эксетер, Кентербери, Саутгемптон и Бристоль, началось лишь в XV веке536. Дождь обращал некоторые улицы в потоки грязи, и, чтобы пройти по ним, люди надевали деревянные сабо, подбитые железом. Тротуары отсутствовали. Если улицы мостили, то их выкладывали булыжником. Посредине улицы проходила водосточная канава. Если улица была широкая, две параллельные канавы делили ее на три части. По ним плыл всевозможный мусор, в том числе иногда кровь и потроха, выброшенные из скотобоен, многие из которых располагались на людных улицах. Мясной ряд в Лондоне представлял постоянную проблему для города. Внутренности и останки убитых животных вывозились для утилизации на Флит537. Капавшая с повозок кровь порождала вонь, раздражавшую носы высокопоставленных местных жителей. Однако их протесты не имели особого эффекта. Беспорядок и грязь средневековых улиц усугублялись тем, что свиньи и куры могли свободно разгуливать по ним, питаясь отбросами538.

Современные гигантские рекламные конструкции, как известно, загромождают проезжую часть, загораживают обзор и создают угрозу для жизни, отвлекая внимание водителей от дороги. Даже средневековому Лондону приходилось сталкиваться с проблемой агрессивной рекламы. Поскольку магазинов в те времена было не так уж много, некоторые лавочники использовали вывески, чтобы привлечь внимание к своим предприятиям. Вывески размещались на столбах, висевших над улицей. Торговая конкуренция приводила к тому, что они становились настолько огромными, что ограничивали ширину улиц, и без того узких из‑за расширения лавок. В 1375 году был издан указ, согласно которому длина вывесок не могла превышать семи футов (2,1 м)539.

Улицы средневекового города от рассвета и до заката были переполнены шумом. Флоренция просыпалась от звона колоколов, созывавших людей на утреннюю службу. В Лондоне колокола звонили непрерывно. Повсюду на улицах были уличные глашатаи и зазывалы, работавшие весь день. В Париже XIII века зазывалы начинали кричать на рассвете, «объявляя, что бани открыты, вода нагрета; за ними следовали другие, предлагавшие покупателям рыбу, мясо, мед, лук, сыр, старую одежду, цветы, перец, древесный уголь и другие товары. Нищенствующие монахи и члены других орденов были повсюду в поисках подаяния. Глашатаи кричали о том, кто умер, и о любых других новостях»540. Ремесла вносили свою лепту в общую какофонию. Сообщалось, что в Йене «некий бондарь ночью обычно поднимал такой шум, надевая обручи на свои бочки, что здоровье соседей находилось под угрозой из‑за постоянной бессонницы». Студенты жаловались, что из‑за шума невозможно заниматься, и им иногда удавалось выгнать из дома шумного кузнеца или ткача541. Все же шум добавлял городу оживленности. Сельские жители, приезжавшие в гости к городским родственникам, бывали одновременно очарованы и напуганы интенсивностью городской жизни.

Уличные сцены георгианской и викторианской эпохи

Со времен позднего Средневековья до конца XVIII века качество уличной жизни менялось, однако, несмотря на буйство чувственных стимулов, оставалось по сути неизменным. Наиболее важными из нововведений стали использование оконных стекол в витринах магазинов и уличное освещение. Оба нововведения значительно расширили способность горожан видеть. Другим важным изменением стало появление колесного транспорта, что привело к установке столбов, отделявших пешеходов от дороги. В Средние века кареты и даже телеги, привозившие на рынок продукты, редко пролагали свои пути через центр города. Люди разных сословий могли беспрепятственно сталкиваться друг с другом на улицах и площадях. Однако начиная с XVII века возможностей для таких столкновений стало меньше. Богатые, насколько только было возможно, ездили в экипажах по дорогам, в то время как основная масса горожан ходила пешком. Ходить пешком считалось вредным для здоровья. Джон Верни замечал в 1685 году: «В Лондоне грубость толпы, сутолока и суматоха утомляют тело, вызывают дурноту и головокружение».

Улицы Лондона XVIII века были вымощены, что свидетельствует о прогрессе по сравнению со средневековыми временами. В начале XIX века большие улицы мостились плоским песчаником, а на узких улочках сохранилась древняя брусчатка, вдавленная в землю. На широких проспектах существовали пешеходные дорожки, ограждавшиеся столбами, однако на улицах попроще столбов не было. Пешеходы постоянно подвергались опасности попасть под колеса. В центре улицы, как и в Средние века, располагалась канава, иногда – застоявшаяся и грязная, иногда представлявшая собой быстрый ручей, брызги которого, поднимавшиеся проезжавшей мимо телегой или экипажем, портили платья благородных людей. Дворники кое-как справлялись с тем, чтобы поддерживать порядок на проезжей части, однако не обращали внимания на кучи мусора и нечистот, скапливавшиеся на каждой площади в Лондоне и за его пределами. На этих кучах паслись свиньи, отходы иногда продавались садовникам и им подобным542.

Оказавшись на оживленной улице, пешеходы не имели возможности ни спешить, ни неторопливо прогуливаться. Приходилось соблюдать осторожность – ступени крылец заступали вперед, столбы занимали большую часть тротуара, тут и там из мостовой были выворочены булыжники, образуя грязные лужи. Существовал риск провалиться в подвал, поскольку он существовал почти в каждом доме и его двери постоянно открывались для внесения угля или каких-либо покупок. Кроме того, перед магазинами строились прилавки, украшавшиеся цветами в горшках. Эти прилавки делали улицы колоритными, однако при этом заступали на тротуары, вынуждая пешеходов обходить их стороной. Многие лавочники соблюдали древний обычай, нанимая мальчика-зазывалу, который приглашал всех зайти за покупками. Им приходилось конкурировать с бродячими торговцами.

Продавщицы яблок и пирожных расставляли лотки там, где им заблагорассудится. Шляпник с шестом на плече, на котором висели коробки со шляпами, загромождал узкую улочку, мастер по починке мехов и мастер по починке стульев работали прямо на тротуаре. Мужчины и женщины, на ходу расхваливая свой товар, продавали яблочный пирог и печенья, дверные половики и кресс-салат, имбирные пряники и зеленые груши (ранний сорт). Вожатый со своим несчастным медведем бродил по улице, останавливаясь на каждом углу и заводя представление, перегораживавшее дорогу и пугавшее лошадей. Приходил и кукольник, устраивавшийся там, где можно было собрать толпу, желавшую посмотреть на представление и на выходки мистера Панча