Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

class="p1">Город может быть памятником архитектуры сам по себе: Персеполь, круглый город Багдада, Палитана и Пекин – это памятники. Их физическое размещение, геометрия и иерархический порядок форм – это архитектурные приемы, выражающие идеалы космоса и общества. Американский Вашингтон был задуман как воплощение идеала. Его замысел и проект вдохновлялись не космосом, но идеей национального величия. Разработчик генерального плана Пьер Ланфан стремился создать красивый величественный город. Его план 1791 года делал упор на монументальность и символизм. Согласно ему, в городе предусматривались пять грандиозных фонтанов и три больших монумента. Одним из этих монументов должна была стать конная статуя Вашингтона на пересечении осей, ведущих от Капитолия к резиденции президента, другим – Военно-морская указательная колонна, которая должна была расположиться на площади, обращенной к Потомаку, третьим – историческая колонна, от которой должны были рассчитываться расстояния до любого места на континенте576. Такие грандиозные планировочные приемы употреблялись, когда было необходимо прославить деспотичных монархов. Историки часто с иронией замечали, что их собирались применять в стране, основанной на демократических принципах, но эта ирония, по-видимому, ускользала от внимания лидеров молодого государства, опьяненных ощущением республиканского величия. Даже Джефферсон не возражал этому. Кажется, его аграрные и демократические убеждения не противоречили его амбициям в отношении столицы. Своей масштабностью во многом Вашингтон обязан Джефферсону.

Он был тем, кто назначил Бенджамина Генри Латроба, одного из величайших наших первых архитекторов, инспектором общественных зданий, тем, кто привлек итальянского скульптора Джузеппе Францони для работы над Капитолием, тем, кто убедил Конгресс выделить деньги на благоустройство города и потратить треть этой суммы на обустройство Пенсильвания-авеню на манер парижского бульвара577.

Вашингтон – исключение. Морфология большинства городов Соединенных Штатов определяется планировочной сеткой и экономической целесообразностью роста города вокруг транспортных артерий. Религиозные и гражданские идеалы принимают видимую форму как хорошо различимые архитектурные элементы городской панорамы. До последней четверти XIX века даже в самых крупных городах весьма заметными, если вообще не самыми заметными, элементами городского пейзажа были церковные шпили. Только в 1890‑х годах небоскребы, поднявшиеся в начале Уолл-стрит, спрятали от мира шпиль церкви Святой Троицы, который до этого служил доминантой Нижнего Манхэттена. Домов Божьих в Нью-Йорке было так много, что Бруклин, целый административный округ города (боро), называли «Боро церквей». В 1830‑х годах в Цинциннати было двадцать четыре, в Филадельфии – девяносто шесть, в Нью-Йорке – сотня церквей, и в каждом из этих случаев одна церковь была рассчитана на тысячу человек. Джеймс Фенимор Купер писал о церквях Нью-Йорка: «Я видел более дюжины из них в процессе строительства, и едва ли найдется улица любого размера, на которой не было бы ни одной»578. До 1940‑х годов церковные шпили были доминантами панорамы Чарльстона, и даже во второй половине XX века это зачастую наиболее заметный архитектурный элемент небольших населенных пунктов по всей Америке.

Помимо церквей, для американских городов характерен еще один заметный архитектурный символ неэкономических идеалов страны – «храмы государства». Административные здания приняли форму государственных дворцов, часто выстроенных в величественном американо-римском стиле. Конечно, наиболее великолепные государственные дворцы расположены в Вашингтоне, однако впечатляющие образцы этой архитектуры можно обнаружить в столицах штатов и даже в некоторых окружных центрах довольно скромных размеров. Как заметили два историка архитектуры:

Стремление американцев к великолепию выражается преимущественно посредством этих государственных дворцов, и тот, кто приезжает в наши города, должен посетить государственные учреждения, почтовые отделения и суды, чтобы посмотреть на их росписи, скульптуру и украшения, которых не увидишь в других местах. Если бы не забота государства, которая, согласно общему мнению, носит случайный и спорадический характер, наши города едва ли смогли бы так легко удовлетворить свою потребность в символах гражданской и национальной гордости, в которых граждане республик – в том числе и нашей – нуждаются не меньше, чем короли и папы римские579.

Городским символом может быть функциональное сооружение, такое как мост, сооружение, не имеющее прагматической функции, такое как знаменитая монументальная арка «Ворота на Запад» в Сент-Луисе, или участок земли вроде парка Бостон-Коммон. Мост – это одновременно и вещь, имеющая прагматическое назначение, и символ связи или перехода из одного места в другое, из одного мира в другой. Латинский корень pons един и для слова «мост» (лат. pons), и для слова «священник» (лат. pontifex). Пожалуй, самый известный из американских мостов – Бруклинский мост. С самого начала он вызывал общественный интерес, намного превосходивший его значение в качестве средства, облегчающего передвижение. Превращению моста в легенду способствовали его физические характеристики. Его поддерживаемый сетью изящных тросов 1600-футовый (488 м) пролет, казалось, бросал вызов силе тяжести. Пока в 1890‑х годах на Манхэттен не пришли небоскребы, готические пилоны моста занимали центральное место в его панораме. То, что мост активно использовался с самого начала его истории, тоже способствовало тому, какое место он занял в общественном сознании. В 1883 году, на момент официального открытия, в каждом из двух боро, которые он соединил, уже было около миллиона населения. Архитектора моста Джона Рёблинга, инженера-философа и гегельянца, окружали легенды. Он полагал свою работу воплощением американского идеала движения на Запад для соединения Востока и Запада. Неудивительно, что железная дорога «Юнион Пасифик» считалась последним звеном начатого Колумбом пути на запад, в Индию. Но и Бруклинский мост стал тоже им считаться. Церемония открытия моста представляла собой всенародный спектакль с участием президента Соединенных Штатов, символизировавший единение народа с его лидерами в момент совместной гордости этим достижением. Бруклинский мост стал для многих американцев 1883 года свидетельством того, что нация излечилась от ран, нанесенных Гражданской войной, и вернулась на истинный путь, который заключался в мирном покорении природы. С завершением церемонии люди не прекратили восхищаться этим сооружением. Бруклинский мост превращали из факта в символ жизни людей, которые пользовались им или проезжали поблизости, отклики журналистов и историков архитектуры, произведения тех, кто творит мифы, – художников и поэтов. В 1964 году Бруклинский мост был объявлен национальным памятником580.

Мост – факт, который может стать, а может и не стать символом. Такое сооружение, как арка в городе Сент-Луис, с самого начала задумывалось как символ, то есть внешний знак внутренней благодати, которой в данном случае является историческая роль города как ворот на Запад. Уже в 1933 году существовали планы превратить место, где располагалось изначальное поселение, в парк, посвященный Луизианской покупке, благодаря которой идея Америки распространилась на запад от границы, проходившей по реке Миссисипи, до самого Тихого океана581. Место для этого было отведено президентом Трумэном в 1950 году, однако строительство центрального экспоната мемориала – арки ворот – было завершено только в 1965‑м. Этот сверкающий изгиб нержавеющей стали грациозно взлетает на высоту 630 футов (192 м), что, как с гордостью заявляют туристические путеводители и местные жители, на 75 футов (23 м) выше Монумента Вашингтона. Символика арки восходит к древности. Подобно куполу, она символизирует небеса, взгляд скользит вдоль опор вверх к круглому изгибу вершины, и, подобно монументальному порталу, открывающему вход в город или дворец, арка с королевским изяществом приглашает путешественника войти в Землю обетованную. Исторически сложилось так, что путешествия на новый фронтир стартовали в Сент-Луисе. Коммерция города началась с поставок оружия, седел, повозок, инструментов, строительных материалов, лекарств и продовольствия тем, кто ехал на Запад, а также c торговли мехами, которые жители гор отправляли обратно. В наши дни сотрудники туристического центра ненавязчиво побуждают туристов отправиться дальше на запад по тропе Санта-Фе и Орегонскому пути, чтобы получить опыт соприкосновения с природой, а возможно,