Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

для него символами города являются силуэт Нью-Йорка по одну сторону и эстакада Пуласки-Скайуэй, обозначающая Ньюарк, – по другую сторону. Жители Джерси, похоже, безразличны к своему физическому окружению. Улицы города настолько похожи друг на друга, что, когда не нужно экономить время, жители выбирают, по какой из них двигаться, случайным образом.

Центр Лос-Анджелеса переполнен деятельностью и значениями. В нем есть крупные внушительные здания и почти регулярная сетка улиц. Ориентироваться в масштабе всего городского региона не так уж трудно благодаря горам и холмам с одной стороны и океану с другой, хорошо известным районам, таким как долина Сан-Фернандо и Беверли-Хиллз, главной автомагистрали и системе бульваров и, наконец, распределенным в виде временных слоев хорошо распознаваемым различиям в архитектурных стилях и типах сооружений. Своеобразная растительность также придает центру Лос-Анджелеса хорошо распознаваемый характер. Однако его образ менее четок, чем в Бостоне. Одной из причин является то, что центр Лос-Анджелеса называют «даунтауном» во многом лишь по привычке и из вежливости, поскольку есть и несколько других центров, конкурирующих с ним по интенсивности торговли и объему бизнеса. Другая причина – то, что центральные виды деятельности распределены в пространстве и перемещаются, что ослабляет их влияние. Однако центральный Лос-Анджелес далек от того, чтобы быть еще одним Джерси-Сити. Ментальные карты, составленные в Лос-Анджелесе, более точны и детализированы. В своей совокупности они представляют собой структуру, имеющую своим центром узел Першинг-сквер, расположенный в колене буквы L, образованной двумя торговыми артериями – Бродвеем и Седьмой улицей.

Другие примечательные черты: Сивик Сентер в конце Бродвея и исторический узел Плаза – Ольвера-стрит. Хорошо распознаваемы несколько архитектурных достопримечательностей, но только две из них можно рассмотреть в деталях: черно-золотое здание Ричфилд-тауэр и ратушу с венчающей ее пирамидой. Степень привязанности к старым районам Лос-Анджелеса, особенно к крошечному узлу Плаза – Ольвера-стрит, неожиданно высока. Судя по некоторым интервью, она даже сильнее привязанности консервативных бостонцев к старинным зданиям их города. Представители среднего класса, которых Линч интервьюировал в Лос-Анджелесе, были жителями пригородов. Они имели живое представление о своих жилых районах и не забывали об этих улицах, милых домах и цветочных клумбах, когда выезжали из районов своего проживания. Однако их чувствительность к городскому окружению падала по мере приближения к центру города, и, таким образом, на ментальных картах этих людей Лос-Анджелес представал своего рода визуальным островом, окруженным серыми пространствами. Поучительный вывод из такого рода исследований – опыт автомобилиста не обязательно увеличивает набор известных ему городских образов597. Тот, кто постоянно ездит на работу из пригорода, и тот, кто оказался в центре города случайно, в основном реагируют на один и тот же набор визуальных сигналов.

Образ, опыт и класс

Чарльз-ривер, столь важный визуальный элемент для респектабельных бостонцев, редко упоминается малоимущими жителями района Вест-Энд, хотя они чаще пользуются ее берегом. Стоит подчеркнуть еще раз: образы городов, представленные в работе Линча, относятся к определенному социальному классу и к определенной возрастной группе – взрослых, ведущих активный образ жизни. Представители этого класса, вероятно, влияют на городскую жизнь гораздо значительнее, чем это предполагает их относительная численность. Вероятно также, что их опыт городской среды более разнообразен, чем у самых бедных и самых богатых жителей города, а также у людей со средним достатком, но с небольшим образованием. Поскольку они активные взрослые, границы их мира намного шире, чем у маленьких детей или у стариков со слабым здоровьем. Чтобы обсудить разнообразие образов города и установок по отношению к среде большого города, нужно обратиться к работам, которые не вписываются в строгие рамки социальной науки. Такова книга «Улица разделения: Америка»598. Ее автор, писатель и радиожурналист Стадс Теркел, проводил неформальные интервью с людьми, жившими в разных районах Чикаго и представлявшими разные слои общества. Среди них были таксист, полицейский, барменша, учительница, квартирная хозяйка, монахиня, домашняя прислуга, мойщик окон, вице-президент корпорации и состоятельная дама, в основном люди, не привыкшие выражать свое мнение в письменном виде. Теркел не обращался к профессорам и другим представителям образованного класса, поскольку их мнения относительно хорошо известны и в них нет недостатка. Люди, с которыми Теркел беседовал, по-видимому, были готовы откровенно поделиться своими соображениями с ним и его магнитофоном. Результатом стало чрезвычайно богатое описание того, как воспринимают мир, из каких побуждений действуют и к чему стремятся жители одного из мегаполисов Среднего Запада. Мы можем извлечь из этого описания множество городских образов, которые из‑за своей фрагментарности не поддаются простой классификации.

В любом крупном городе люди с разным доходом и социальным статусом живут в разных районах. Богатые люди, возможно, за исключением экскурсий по трущобам на оснащенных кондиционером лимузинах, редко посещают бедные кварталы. Они могут иметь четкую ментальную карту города, однако в основном это абстрактные знания. Собственные жилые районы они знают непосредственно. Деньги также хорошо удерживают богатых в своих фешенебельных районах, как бедность удерживает бедняков в трущобах и этнических гетто. Бедняки мало что знают о мегаполисе за пределами своего района. Они – городские жители, которые страдают от множества городских недугов, но наслаждаются немногими компенсирующими их удобствами. Кроме того, бедные люди имеют опыт восприятия внешнего мира «с черного хода». Заболев, они могут оказаться в отдаленной больнице для получения бесплатного или дешевого медицинского обслуживания, а нарушив закон, проводят время в далеком исправительном учреждении или тюрьме. Так они знакомятся с чуждыми и, несмотря на их благие цели, потенциально опасными для них учреждениями. Одним из результатов этих недобровольных и тревожных соприкосновений с внешним миром может стать повышение осведомленности о характере их собственного района. Бедные женщины, работающие домашней прислугой, получая повседневный опыт знакомства с жилыми районами, в которых живут состоятельные люди, видят мир богатых совсем с другой точки зрения, нежели их работодатели. Передняя и задняя части домов среднего класса, в отличие от домов низших слоев населения, четко различаются в функциональном смысле. Передняя часть, как правило, опрятна и официальна, задняя – непривлекательна. Люди, полноправные в социальном смысле, пользуются передним входом, а те, кто находится на социальной периферии, – прислуга, курьеры и дети – идут с черного входа. Среда, которую видят и в которой работают уборщицы и подсобные рабочие деловых офисов среднего и высшего класса, заметно отличается от среды руководителей и свиты их элегантных помощников. Для людей в униформе открыты маленькие двери, ведущие в подсобные помещения офисных зданий, они знают, как выглядит и как пахнет «изнанка» здания, например его подвалы и котельные, хорошо осведомлены о непарадной транспортной системе, при помощи которой перемещается грязный уборочный инвентарь, большое оборудование и они сами599.

Белый американский мужчина, принадлежащий к высшему и высшему среднему классу, живет в зеленом пригороде, а работает в башне из стекла и стали, расположенной в даунтауне. Каждый день он ездит туда по автостраде или шоссе, проходящему через благополучные жилые и деловые районы. В социальном смысле городские районы – узлы и соединяющие их маршруты, которые известны ему непосредственно, – по сути, одинаковы. Выезжая в рабочие командировки, он посещает другие города, но видит ту же материальную и социальную среду. Городская среда, в которую он погружается во время отпуска, проведенного в Европе, будет отличаться от привычной ему очень незначительно, пока он продолжает вращаться в тех же самых социально-экономических кругах. Настоящая новизна раздражает и даже причиняет боль. Хороший отдых соединяет привычную безопасность с малой толикой приключений. То, что верно для состоятельных людей, вероятно, справедливо и для представителей менее обеспеченных слоев среднего класса. Их городской опыт связан с местами, которые, несмотря на физические различия, как правило, отражают один и тот же социальный уровень. Опускаться