Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

бульваре Вентура протяженностью 15 миль (24 км) располагалось около 1420 различных коммерческих зданий553. В 1949 году на бульваре Уилшир было больше пустырей, чем благоустроенных участков. Другая отличительная черта – повышенное значение парковок, заправочных станций, гаражей и автомастерских, а также мотелей, гостиниц и различных заведений общественного питания, в основном удовлетворяющих потребности автомобилистов и иногородних покупателей. Важную роль играли всевозможные офисы. Неудивительно, что число компаний по продаже недвижимости превышало число других контор. Бизнесмены, желая привлечь внимание автомобилистов, многие из которых приезжали из других городов и, следовательно, не знали, что где находится, увлеклись экстравагантной рекламой. Они использовали для рекламы своих товаров не только гигантские рекламные щиты, но и причудливую архитектуру: например, рестораны размещались в огромных рожках с мороженым, а закусочные быстрого питания оформлялись в виде хот-догов. Некоторые свободные участки и кровли низких зданий на бульваре Уилшир несколько лет приносили доход в размере от 30 000 до 50 000 долларов в год, работая в качестве рекламных щитов. Многие щиты стояли на ухоженных зеленых лужайках, окаймленных живыми изгородями, и были весьма внушительными сооружениями. Со временем рекламные щиты уступили место торговым домам, которые иногда выполняли ту же функцию – рекламировали качество их товаров. Важно было не столько продать товар на месте, сколько провозгласить посредством расположения на бульваре Уилшир, что бизнес серьезный и обладает высоким статусом.

Пешеходам в таком автомобильном городе, как Лос-Анджелес, уделяется мало внимания. Даже в 1970‑х годах на некоторых его улицах не было тротуаров. Улицы напоминали длинные артерии, предназначенные для передвижения со скоростью автомобиля. На некоторых участках пешеходов могли принять за бродяг. На улицах шумно. Барабанные перепонки пешеходов сотрясает бас автомобильного движения, грохот тяжелых грузовиков, рев мотоциклов и вой полицейских сирен, торопящихся к месту аварии. В этом шуме мало человеческого. Людей, на самом деле, почти не видно. Это любопытный опыт – пройти туда-сюда по обеим сторонам «Мили чудес», самого оживленного и престижного торгового района бульвара Уилшир, и увидеть своими глазами, как мало людей входит в эти магазины, в то время как внутри они переполнены. На самом деле в основном все происходит в задней части здания, которая является передним входом с точки зрения происходящей там активности и усилий, выделяемых на ее оформление. Автомобили подъезжают туда непрерывным потоком, покупатели выходят, а обслуживающий персонал отгоняет машины на стоянки магазинов554.

Глава 13. Американские города: символы, образы, восприятие

В больших городах никому не дано знать больше, нежели маленький фрагмент общей картины, никому не требуется представлять себе образ или ментальную карту всего города, чтобы успешно жить в собственном малом его уголке. Тем не менее у городского жителя, по-видимому, существует психологическая потребность иметь представление обо всей среде в целом, чтобы определить место, которое занимает в ней его район. Разные люди имеют очень разные знания о городе. Большинство людей способны четко распознавать лишь два полюса городского масштаба – город как единое целое и как улицу, на которой они проживают. Все, что находится между, представляется неопределенным до такой степени, что лишь немногие люди способны вспомнить название своего района или округа. Два вышеназванных полюса городского масштаба, по-видимому, связаны с тем, что люди склонны сосредоточивать свое внимание на двух разных уровнях мышления: крайней абстракции и конкретной реакции. На уровне крайней абстракции огромная сложность города может сводиться к одному его имени, такому как Рим, памятнику (Эйфелева башня), силуэту, такому как знаменитая панорама Нью-Йорка, слогану или прозвищу, например «Королева Запада»555. Уровень конкретной реакции отражает богатство образов и представлений, которые формируются у человека в результате его повседневного взаимодействия с тем, что его непосредственно окружает.

В главах 11 и 12 город сначала рассматривался как идеал, а затем как то, что он представляет собой в повседневной жизни. Источники наших представлений об идеальном или символическом городе – литература, а также то, как известные нам религиозные и космологические представления людей выражаются в пространственной организации и архитектуре города. По причине отсутствия соответствующих опросов, интервью и продолжительных наблюдений мы не можем знать непосредственно, что люди прошлого видели в окружавшей их городской среде и как они на нее реагировали. По факту, мы не знаем этого и о большинстве современных мегаполисов. Тем не менее мы можем кое-что сказать об этом, исследовав физические характеристики городской среды прошлого и стили жизни, которые были для нее свойственны. Результаты таких исследований были кратко представлены в предыдущей главе. В последующих главах мы обратимся к американским городам, используя похожий подход, то есть двигаясь от американских городов как идеализированных представлений – символов или метафор того, что может достигнуть цивилизация, – к тем установкам, которые складываются у людей по отношению к конкретным районам в процессе проживания и адаптации.

Символы и метафоры

Главные мифы Америки – не урбанистические. Часто они, напротив, антиурбанистические, противопоставляющие образ райского Нового Света образам европейской извращенности и разврата. Позднее и в самом Новом Свете начали формироваться ценностные антиномии, противопоставлявшие мужественный, демократичный Запад изнеженному, автократичному, поклоняющемуся мамоне Востоку. Главными пространственными метафорами, изображающими предназначение Америки, – особенно это было характерно для XIX века – стали сад, Запад, фронтир и дикая природа. Город, напротив, олицетворяет мирские соблазны и беззаконие. Начиная с Джефферсона, американские интеллектуалы, несмотря на то что большинство из них имели городское происхождение, упорно культивировали аграрный миф, всячески выступая против среды, которая питала их образованность и утонченность. По понятной причине сами сельские жители были этим довольны. Для американцев стало привычным видеть город глазами фермера и интеллектуала как Вавилон – вертеп разбойников, атеистический и антиамериканский, бесчеловечный и разрушительный.

Что же случилось в Америке с другим образом города – Новым Иерусалимом, выражавшем идею, что город во всем его величии и славе является символом мировой гармонии и космоса? Мы уже видели, насколько важной оказалась идея города как трансцендентного символа для Старого Света. Неужели ничего из этого не было перенесено в Новый? Эта идея действительно попала в Америку, однако ее развитию препятствовал и продолжает препятствовать чрезвычайно устойчивый аграрный миф. Американские города достигли статуса мегаполисов и обрели космополитические черты в XIX веке, в то время, когда в Европе давно угас интерес и к трансцедентальному символизму города, и к городскому энтузиазму таких деятелей Просвещения, как Вольтер, Адам Смит и Фихте. Среди интеллектуалов царил романтизм, противопоставлявший образы готического городского ужаса солнечным деревенским пейзажам. На деле американские романтики испытывали намного большее уважение к городским ценностям, чем их европейские коллеги.

Американское городское воображение восходит к источникам, происходящим из Старого Света, особенно к Библии. На него также оказали сильное влияние книги Августина, Данте и Баньяна. Для пуритан город служил метафорой идеального поселения, Нового Иерусалима. Поэтому Джон Уинтроп сказал: «Ибо нам суждено стать городом на холме и все взоры будут обращены на нас»556. Город должен был стать не только образцовым поселением, к которому обратились бы взоры людей, но и поселением, откуда святые смотрели бы на людей, строившимся не только как образец для мира, но и как место, откуда этот мир будет виден557. Однако пуританский город не притязал на космический символизм, не делал попыток имитировать геометрический порядок и кристальную чистоту Нового Иерусалима, описанного в Откровении Иоанна. Космические города древности были воплощением представлений о космосе, свойственных и для сельской местности. В городах эта вера лишь проявлялась наиболее ярко посредством монументальной архитектуры и обрядов, посвященных царям-жрецам. Ни первые пуритане, ни их потомки, строившие города