Мифы о ёкаях. От водяных гоблинов и снежной женщины до ямамба и тануки - Майкл Энтони Фостер

после этого в сумерках появляется его дух, и слышно, как он моет и пересчитывает бобы. Повествование иллюстрируется изображением неловко согнутого человека с безумной улыбкой и демоническим блеском в глазах, засунувшего руки в ведро с фасолью. Адзуки-арай Мидзуки Сигэру явно основан на этом образе, и еще более проработанный персонаж появляется в фильме «Великая война ёкаев» (2005)[337].

Адзуки-арай. Оригинальная иллюстрация Синономэ Кидзина.

Original illustration by Shinonome Kijin

Помимо ёкая, существует настоящее крошечное насекомое адзуки-арай. Его название тятатэ-муси (букв. «перемешивающее чай насекомое»; отряд Psocodea), и известно оно по крайней мере с периода Эдо тем, что стрекочет по ночам в бумажных перегородках сёдзи в домах. Говорили, что их шум напоминает такой звук, будто кто-то взбивает маття бамбуковым венчиком или, может, шумно моет бобы[338].

Глава 7. Сельская местность

Ёкаи, о которых рассказывается в этой главе, живут и появляются в деревне, — я имею в виду любую сельскую местность, от лесистой горы до деревни крестьян. Это определение неизбежно является широким и несколько расплывчатым, поскольку оно охватывает обширное пространство между дикой природой и оживленными улицами деревни и города. Такие ёкаи могут появиться у святилища или небольшой хижины в уединенном лесу, могут спуститься прямо к крестьянскому дому, полю или городскому мосту. Некоторые ёкаи этой группы, особенно тануки и кицунэ, чувствуют себя как дома практически в любой обстановке. Многие из этих ёкаев принимают облик животных, и все они являются силами природы — метафорами тайн природного мира, дающими знать о себе людям, которые попробуют его контролировать.

Сунакакэ-баба. Бабушка, бросающая песок

В своем «Глоссарии ёкаев» Янагита Кунио пишет, что этот ёкай «встречается в различных местах префектуры Нара. [Она] угрожает людям, посыпая их песком, когда они проходят через такие места, как тени безлюдного леса у святилища. Хотя ее никто никогда не видел, говорят, что это старая женщина»[339]. Сунакакэ-баба также была зафиксирована в префектуре Хёго и других местах района Кансай. В некоторых регионах страны подобные шалости с разбрасыванием песка приписывают обезьянам или тануки (сунакакэ-тануки)[340].

Несмотря на то что «ее никто никогда не видел», Мидзуки Сигэру изображал сунакакэ-бабу в своих каталогах, а также превратил ее в одного из основных персонажей-ёкаев в серии «Гэгэгэ-но Китаро»[341]. Если бы не влияние Мидзуки, вполне вероятно, что этот ёкай остался бы малоизвестным, его бы отметил в своих работах Янагита и, возможно, помнили бы в нескольких общинах в Наре. Но благодаря Мидзуки она теперь одна из самых узнаваемых ёкаев.

Юки-онна. Снежная женщина

Юки-онна — это ёкай-женщина, которая появляется снежными ночами или в бушующую снежную бурю.

Конкретные названия, верования и предания варьируются от региона к региону. Например, в префектуре Мияги ее зовут юки-бамба; в некоторых районах префектуры Нагано она известна как сиккэнкэн; в префектуре Ямагата — юки-дзёро; в префектуре Миядзаки и регионе Сацума префектуры Кагосима — юки-бадзё (бадзё — диалектизм, означающий «старуха»).

В префектурах Иватэ и Мияги на северо-востоке Японии говорили, что, если вы увидите юки-онна, ваш дух покинет тело. В некоторых районах префектуры Аомори она ведет себя похоже на убумэ: просит вас подержать ее ребенка. В других частях страны, таких как Тоно в префектуре Иватэ, она показывается в определенный день; в других местах ее появление случайно, и его свидетелями становятся только особо удачливые (или неудачливые) люди. Описывают ее по-разному: духом снега, призраком женщины, погибшей в снегу, или даже — в префектуре Ямагата — лунной принцессой, которую изгнали из небесного мира и которая спускается на землю в танце вместе со снегом[342]. В той или иной форме юки-онна, по-видимому, была широко известна по всей стране; Торияма Сэкиэн упоминает ее в своем самом раннем каталоге наряду с другими ёкаями, для которых не требовалось никаких пояснений[343].

Юки-онна из «Бакэмоно-дзукуси эмаки» Хокусая Суэтики. Период Эдо.

Courtesy of International Research Center for Japanese Studies

Несмотря на столь широкое распространение по всей Японии, юки-онна, вероятно, наиболее известна сегодня благодаря рассказу, написанному на английском языке Лафкадио Хёрном в книге «Квайдан» (1904); ее перевод на японский активно читали всё последнее столетие. В предисловии Хёрн объясняет, что история о юки-онна, которую он излагает, была ему рассказана «фермером из Тёфу в Ниситама-гори, в провинции Мусаси, как легенда о его родной деревне»[344].

Однажды ночью двое дровосеков попадают в ужасную снежную бурю и укрываются в хижине. Младший из них, Минокити, становится свидетелем того, как красивая женщина в белом выдыхает белый дым в лицо его старшему товарищу, — это холодное дыхание, как он позже обнаруживает, уносит жизнь пожилого мужчины. Затем таинственная белая женщина наклоняется, чтобы дыхнуть в лицо Минокити, однако в последнюю секунду отстраняется, оставляя его в живых, но предупреждая, что убьет, если он когда-нибудь расскажет о том, что видел этой ночью.

На следующий год Минокити знакомится с красивой девушкой по имени О-Юки (что очень подозрительно). Вскоре они женятся и начинают счастливую совместную жизнь — у них рождается десять детей. Однако однажды ночью Минокити смотрит на свою жену и, погрузившись в мечты, рассказывает ей о встрече с юки-онна много лет назад. Его жена моментально приходит в ярость и кричит:

— Если бы здесь не спали наши дети, я бы убила тебя прямо сейчас!

И с этими словами она «превращается в яркий белый туман, который взмывает к потолочным балкам и улетучивается через дымовое отверстие»[345].

Хотя Хёрн приписывает рассказ местному фермеру, ученые сомневаются в правдивости этого утверждения, поскольку его всесторонне проработанная история любви значительно сложнее, чем любые известные местные легенды о юки-онна. Действительно, гораздо раньше сам Хёрн упоминал о простоте подобных легенд в письме Бэзилу Холлу Чемберлену в 1893 году. «В воображении японцев, — писал он, — тоже есть свои “снежные женщины” — белые призраки и гоблины, которые не причиняют вреда и ничего не говорят, а только пугают и заставляют чувствовать холод»[346]. Таким образом, вполне возможно, что Хёрн объединил простую японскую легенду с более сложными и стилизованными европейскими литературными образами роковой женщины. Один ученый предполагает, что особое влияние на него оказало стихотворение Шарля Бодлера Les Bienfaits de la Lune («Благодеяния Луны»)[347].

В истории Хёрна о юки-онна также присутствуют различные фольклорные мотивы — в частности, представление о браке между человеком и нечеловеком. Общим для таких сказок является