Мирра Лот-Бородина. Историк, литератор, философ, богослов - Тереза Оболевич

B. Б. Ельяшевичем и Г. П. Струве она вошла в инициативную группу по его изданию[1312]. По причине того, что «Семен Людвигович был не конфессионален», она советовала Татьяне Сергеевне «не привлекать к участию в Сборнике слишком много духовных лиц»[1313]. Первоначально Лот-Бородина предлагала для этого издания свою статью о Евхаристии как «откровении христианского] Эроса»[1314], но в результате опубликовала небольшую, но замечательную в своей искренности, простоте, глубине и выразительности статью, непритязательно озаглавленную «In memoriam»[1315]. Она выслала свой текст Татьяне Сергеевне 8 мая 1953 г. – «этюд», в котором «не одни личные воспоминания, но есть и суждения о философском творчестве незабвенного Семена Людвиговича»[1316]. В этот текст она «вложила всю свою душу» и «немало поработала над ним: пришлось все переделать заново по нахождении писем С[емена] Л[юдвиговича], необычайно интересных»[1317]. Т.С. Франк писала по этому поводу Глебу Струве, что «во втором отделе» сборника «будут статьи не о творчестве Нюнича – а о его личности (Л. Зак, М. И. Лот-Бородина, Binswanger)»[1318], и адресат отметил: «Очень хороша, по-моему, статья Мирры Ивановны»[1319].

Лот-Бородина передала вдове Франка через Алексея Струве свою «лепту» на издание «Сборника», а после его выхода делилась с ней своими впечатлениями: «Книга в общем составлена чрезвычайно интересно и полно; главное, вся личность – не только мыслителя, но и человека, в ней выявлена с предельной ясностью»[1320]. Больше всего ей понравились статьи сводного брата Франка, Льва Зака и его друга, швейцарского психиатра Людвига Бинсвангера[1321], а меньше всего – Николая Лосского, который, по ее словам, пишет только о себе, и, как ни странно, Виктора Франка.

Т. С. Франк просила свою подругу написать отклик на «Сборник»[1322] и поискать других авторов рецензий, а также возможных редакторов заинтересованных журналов. Лот-Бородина не могла помочь в этом вопросе, но советовала не публиковать их в «Вестнике РСХД», поскольку, по ее мнению, он «вместе некультурный и мало любознательный»[1323]. После того, как в «Вестнике» все-таки появились две рецензии на книгу[1324], Лот-Бородина не преминула высказать о них свое мнение, согласно которому текст П. Ковалевского «пустой», а рецензия Н. Арсеньева «привлекает внимание», но не вполне удовлетворительная, в частности, из-за того, что тот слишком хвалит статью Н. Лосского о гносеологии Франка[1325]. В 1956 г. Татьяна Франк послала тяжело больной Лот-Бородиной один из имевшихся у нее 9 экземпляров недавно вышедшей книги Франка «Реальность и человек. Метафизика человеческого бытия»[1326].

Как уже упоминалось, Лот-Бородина не решилась принять участие в вечере памяти С.Л. Франка в Свято-Сергиевском институте (ее рекомендовал Татьяне Сергеевне Никита Струве)[1327]. Однако исследовательница из Фонтене была наслышана о мероприятии от В. Зеньковского (которого позже охарактеризовала как «подлинного философа, хотя лишенного творческого огня»[1328]), сообщая Т. С. Франк: «Выступал сын П[етра] Б[ернгардовича], Глеб Струве, прочитавший замечат[ельны]е воспоминания С[емена] Л[юдвиговича] о Петре Струве»[1329].

Лот-Бородина посвятила С. Л. Франку стихотворение, которое по желанию вдовы мыслителя было опубликовано в нововозникшем эмигрантском журнале «Возрождение». Стоит привести его полностью:

Отблеск Нетварного Света

Праведный дух опочил

В мире блаженном рассвета

Вечных божественных Сил.

Тайна раскрылася ныне,

Тайна прозрений души

«Непостижимой» Святыни

Умного неба тиши.

Бога сияние вне храма

Как «всеединства» Любовь,

Видение Истины зрака,

Преображения новь[1330].

Удивительным образом Лот-Бородина сумела поэтическим слогом выразить главные особенности личности философа, к которому испытывала нескрываемую симпатию: здесь угадываются мистические искания и разгадывания тайн мироздания, свойственные Франку, мятежность его души, ищущей определения Богочеловече-ства через всеединство, постигаемый им мир человека, окруженного непостижимым, зоркость, прозрение, вера.

Автор настояла, чтобы стихотворение было подписано только инициалами, без указания ее фамилии. В письме к Т. С. Франк она также просила «заменить в 8м стихе слово “сущего” (неба) – “умного” как более созвучное»[1331].

Лот-Бородина расценивала творчество С. Л. Франка как «чистый платонизм», что, по ее словам, «вполне понятно при созерцательной натуре, к[ото]рая так ярко окрасила всю его метафизику»[1332]. При этом она считала своим долгом защищать его мысль от возможных обвинений со стороны представителей неопатристики:

Все наши «отцы» будут судить о философии С[емена] Л[юдвиговича] с чисто ортодокс[альной] точки зрения прежде всего. Я не специалист, но не отрицаю, что метафизика С[емена] Л[юдвиговича] с сильным платоновским налетом, что не мешает автору по существу чувствовать себя и быть истинным христианином, имея свой подлинный духовный опыт, данный немногим (во вс[яком] случае, не Флоровскому!). Но именно в тех его писаниях, где меньше метафизики, неср[авненно] больше жизненного конкретного христианства (именно в «God with us») и любовного чувствования живой творческой личности[1333].

Стоит добавить, что, как и Лот-Бородина, вдова Франка также часто посещала Покровскую обитель. Монахиня Бландина[1334] ей писала:

Вероятно, Вам дадут комнату, в которой обыкновенно жила Мира Ивановна. <…> Мира Ивановна любила здесь бывать[1335].

В 1957 г. Т. С. Франк делилась с Глебом Струве: «Слыхал ли ты, что М.И. Лот тяжко больна, хотя ведет себя удивительно мужественно и только в письмах к друзьям (мне тоже) написала свое истинное положение?»[1336] Известие о смерти Лот-Бородиной прислали Татьяне Сергеевне Ирэн Вильде-Лот и Марианна Ман-Лот. Последняя сообщала, что она не имела привилегии знать Франков во Франции, однако часто говорила с матерью об их дружбе[1337], а Ирэн добавила, что ее мать рассказала ей о последнем письме Т. С. Франк, полученном в мае, но была уже не в состоянии ответить на него[1338]. Вскоре Никита Струве, редактор «Вестника РСХД», писал Т. С. Франк:

Прочел Вашу интересную заметку о М. И. Бородиной, и вероятно воспользуюсь письмами для Вестника. М[ожет] б[ыть], у Вас есть еще какие-нибудь письма М[ирры] И[вановны] к С[емену] Л[юдвиговичу], кот[орые] было бы интересно опубликовать?[1339]

Вероятно, именно эти замечательные воспоминания Т. С. Франк о своей подруге были опубликованы в эмигрантской газете «Русская мысль». Вдова Франка закончила их словами: «Благодарю судьбу, что она столкнула меня с такой удивительной душой – и сознание, что эта душа поднималась по тем же ступеням смирения, света и примирения, что и муж мой, особо сближает меня с ней»[1340].